Существо оскалилось.

«А я могу. Ух-ходи. Ты ис-с-с-полнил с-свое обещание».

– Тогда это станет твоим выбором. Не моим.

Зажигалка легла в большую когтистую ладонь.

И тогда Шейн развернулся, бросился к двери, толкнул ее и побежал.

Он кинулся к машине, где забилась на заднее сидение Луиза и все еще находящаяся в обмороке Джилл. Повернул ключ зажигания.

– Что ты сделал? – Он видел глаза Луизы в зеркале заднего вида. Она смотрела на него испуганно, почти безумно.

– Ничего, – Шейн покачал головой. – Я выторговал нам жизнь, а дальше монстр разберется сам.

– Что это за существо?.. – Казалось, ее накрывало истерикой, пока они на всей возможной скорости уезжали из Хаммерфорда, а церковь полыхала у них за спиной. Люди уже выбегали из домов, сонные, взлохмаченные, кто-то тащил канистры с водой. Луизу колотило. – Что это такое?!

Быть может, Шейну почудилось, но мужчина готов был поклясться – он видел, как оно выбило церковное окно и большими прыжками помчалось в сторону кукурузных полей, чтобы скрыться в них навсегда. Чтобы оберегать их и эту землю, как оберегало все эти столетия.

– Оно просто… – Шейн вырулил на шоссе и прибавил скорость. – Оно охраняет эти места. Чертовски старательно.

– Ты убил их? – Он видел, что Луиза, прижимая к себе Джилл, больше всего хотела услышать «нет». – Почему ты поджег церковь?

У него было много объяснений и ни одного стоящего. Потому, что эти твари хотели убить их? Потому, что нельзя было веками скармливать монстру других людей и думать, что за это не будет наказания? Потому, что у него был выбор, и Картер выбрал их жизни? Потому, что, если бы он не согласился на сделку, следы хранителя протянулись бы за ними до Нью-Йорка? Хотя, скорее, их машину нашли бы в полях покореженной, со следами запекшейся крови на ткани сидений.

Шейн покачал головой.

– Нет. Я не убил. А он – да.

Луиза заплакала. Ее всхлипы превратились в истерику, и девушка захлебывалась рыданиями, пока не затихла. Шейн гнал машину в сторону Аллайанса и думал: их жизнь больше не станет прежней.

Но они научатся с этим жить.

Возможно.

Эпилог

– Вы уверены, что хотите забыть то, что произошло в ту ночь? – Пожилая женщина испытующе посмотрела на Шейна из-под очков. – Что бы тогда ни произошло. Гипноз может вам помочь, но это может нанести непоправимый вред вашей психике. Ведь ваши воспоминания никуда не денутся, я всего лишь заблокирую их и заменю ложными. Вы должны это понимать.

Хочет ли он?

Шейн потер переносицу двумя пальцами.

После пожара в церкви Картер с Луизой и Джилл уехал в Нью-Йорк, но жизнь совсем не клеилась. Даже любя друг друга, они по-разному страдали от случившегося. Никто и никогда, ни в одном ужастике или в книгах не рассказывал, как жили потом люди, столкнувшиеся с необходимостью выбора между жизнью и чертовой совестью.

А жили они в аду.

Джилл просыпалась ночами и боялась оставаться одна. Ей снились кошмары, в которых она горела в старой церкви, а в огне ей виделись алые глаза монстра.

Луиза, ночами прижимаясь к Шейну, твердила, что он поступил правильно, только не верила в это.

Не верил и он. Алкоголь стал верным спутником в дни, когда мужчина не работал. Едва удалось устроиться грузчиком в супермаркет. Он хотел вернуться в полицию, но один вид полицейского департамента вызывал у него тошноту. Картер больше не доверял себе. Мог ли он спасать чужие жизни, если однажды ими распорядился?

В холодильнике часто стояло несколько упаковок пива. Но алкоголь не помогал, и ночами Шейн смотрел в потолок, боясь увидеть вспыхнувшие в темноте алые глаза. И сам не знал, боится он монстра или тех, кто кормил его? Или он боится себя, зная, на что может быть способен, чтобы защитить тех, кого любит?

Мужчина вспоминал вопли пастора и умоляющий взгляд Вики. Он слышал в своих кошмарах тот хруст, с которым его кулак впечатывался в нос мистера Тейта. Он чувствовал, как Сесилия хватает его за штанину. И Картер видел, как змеятся кишки, вырванные когтистой лапой из чужого живота.

Ему хотелось кричать. И он боялся спросить, что видят в своих кошмарах Луиза и Джилл.

Возможно, это были следы монстра, идущего за ними из Небраски. Жаждущего забрать свое, ведь чудовища не держат своих слов, так?

Больше так продолжаться не могло.

Эту женщину, Камиллу Шей, Луиза нашла по объявлению в газете. Подчеркнула ее номер и как бы невзначай оставила на обеденном столе. Шейн тогда подумал, как хорошо она знает его, раз не стала говорить о подобном вслух.

И теперь они были здесь.

Все трое.

Луиза сжимала его ладонь в своих вспотевших пальцах. Джилл ковыряла заусенец на большом пальце, там уже выступила кровь. У нее вообще все руки были расковыряны до мяса с тех пор, как они сбежали из Хаммерфорда. А еще девочка отказывалась выходить из дома, и год в школе был потерян.

К черту школу, это было последнее, о чем они с Луизой беспокоились.

– Я уверен, – произнес Шейн.

Ради его девчонок он был уверен.

Луиза кивнула.

Джилл продолжала ковырять палец, но тоже едва заметно повела головой.

Они были сломаны, потеряны.

Они каждый день собирали себя по гребаным частям, чтобы жить дальше.

И они были уверены, что готовы.

– Мне придется работать с каждым из вас отдельно и при этом – сделать так, чтобы воспоминания совпадали. Это очень тонкая и трудная работа. – Миссис Шей откинулась на спинку кресла. Из-за Джилл ей пришлось приехать к ним домой. – С кого начнем?

– С меня, – Шейн криво усмехнулся. – Я расскажу вам все. Если не испугаетесь.

Он молился, чтобы женщина им поверила.

Он молился, хотя не верил в Бога, чтобы гипноз им помог, потому что ни один психолог бы никогда им не поверил и ничего бы сделать не смог.

Она обещала, что сохранит ему кое-какие воспоминания, но не больше необходимого, и Шейн надеялся, что так и будет.

Он не хотел бы забыть все.

Он бы хотел помнить, что некоторые из жителей Хаммерфорда получили по заслугам. Но алые глаза, угольками вспыхивающие на худом лице, и окровавленные зубы, и кровь, капающую из оскаленного рта, мужчина хотел бы забыть до конца своей жизни.

Миссис Шей взвесила в ладони тяжелый блестящий маятник.

– Что ж, – произнесла она, – закройте глаза…

Сноски

1

Редскин – дословно «краснокожий»,