и лучше было бы послушать Луизу, но тогда оно пойдет за ними через поля, найдет где угодно, как нашло в той церкви, и однажды Джилл, придя домой со школы, увидит голову сестры на столе, и та будет смотреть на нее пустыми глазами, как смотрел старый Джек, а оно прыгнет на девочку с потолка и загрызет.

Они должны были вернуться и убить его, потому что Шейн один не справится.

Луиза смотрела на нее, пытаясь понять, что же им делать. Ее лицо расплывалось перед глазами Джилл, потому что она продолжала реветь.

– Мы ведь уехали оттуда. Буквально только что. Я не могу снова подвергать тебя такой опасности, Джилл!

Сестра боялась, Джилл чувствовала это. Ощущала ее страх, как свой собственный. Она ведь тоже боялась, но понимала: иначе нельзя.

– Мы должны им помочь! – и все же она заупрямилась. Возвращаться в обитель чудовища, пожиравшего людей, было страшно, однако оставлять там тех, кто пытался ей помочь, было еще страшнее. – Ты и я, понимаешь?

Луиза замолчала. Ее губы дрожали. Джилл схватила ее за руку.

– Мы не будем в безопасности, если уедем сейчас! Просто поверь мне, Луиза, пожалуйста!..

И снова – тишина.

– Ты говоришь, он умер? – наконец тихо переспросила сестра. – Там, в твоем сне?

Джилл знала, что Лу влюбилась в Шейна. Она смотрела на него так же, как одноклассницы смотрели на более старших мальчиков. Сама Джилл ни в кого не влюблялась, но наблюдала, замечала и делала выводы, а потом анализировала, как могла.

Девочка кивнула.

– Нужно спасти его. – Губы пересохли, и она провела по ним рукой. – Он там один. Ну, совсем. Понимаешь?

Луиза прикрыла глаза.

Как и любые взрослые, она могла возразить. Могла сказать, что если помощник шерифа, с его-то оружием, не справится, то они уж точно не справятся. Могла ответить, что Шейн сам просил их уехать. Могла…

Но ее сестра молча выехала обратно на шоссе и развернула машину.

Джилл ощутила себя так, будто тащила огромную тяжесть, а потом сбросила ее. Будто наконец-то призналась, что разбила любимую мамину вазу, хотя на самом деле так и не призналась, что случайно задела ее, когда ей было семь.

Они возвращались в Хаммерфорд, и Джилл сжималась в комок от страха на переднем сидении, подобрав под себя ноги, но ей становилось все легче и легче.

Так было… правильно?

Глава двадцать первая

Луиза и Джилл уехали.

Слава богу, они были в безопасности. Он специально не поехал с ними и за ними, чтобы не привлечь внимание к ним и к себе. Вдвоем у них было больше шансов спастись.

Крепко сжав в кармане записку с адресом, Шейн направился к своей машине. Он собирался проехаться по городу и поискать Джека еще раз. Когда схлынула первая волна паники, заставившая его броситься в дом к Лу и усадить их с Джилл в тачку, мужчина выдохнул и постарался обдумать все еще раз.

Времени он себе дал пять минут – ровно на то, чтобы выкурить одну сигарету.

Джек пропал. Он был в этом уверен. Да, старик мог поймать попутку и уехать, но через их дебри не так уж и много ездит машин по ночам, а еще меньше – готовых подобрать старика-индейца подозрительного вида. Джек мог сидеть где-то и пить, но бар здесь был только один. Впрочем, Шейн все равно собирался быстро проехаться по улицам и глянуть, не валяется ли где-то пьяное тело.

А потом – поехать в церковь.

Заглянув в окно дома старого Джека, Шейн ничего толком и не увидел. Потер ладонью запыленное стекло, но это не помогло. Тогда он подергал ручку двери.

Заперта. Ну разумеется. Если Джек ушел куда-то, с чего бы ему оставлять дверь открытой? Но что-то нехорошо ворочалось в груди, не позволяя просто уйти. Он думал – с Джеком что-то случилось по пути к Луизе, не иначе. Или случилось прямо здесь, но кто тогда запер дом?

Шейн обошел дом по периметру, нашел заднюю дверь. Она была приоткрыта, будто кто-то выбегал из дома в спешке и забыл ее захлопнуть. Сам Джек?

Мужчина замер за дверью, положив руку на кобуру. В доме было тихо, как в могиле.

– Джек?..

Ничего.

От толчка ноги дверь со скрипом открылась. Шейн по стенке, осторожно, пробрался внутрь. Он был готов пальнуть в любого, кто издаст хоть один звук, даже в сраного опоссума, но внутри было пусто и тихо.

Немногочисленная кухонная утварь валялась на полу, травы были втоптаны в деревянные половицы. Здесь кто-то побывал до Шейна, однако, похоже, Джека не встретил. Вокруг царил хаос, но следов борьбы на первый взгляд не было.

Шейн обошел весь дом, но никто не напал на него из темного угла. Зато самого Джека, похоже, кто-то искал. И заодно – решил разнести его жилище. Быть может, это и есть предупреждение?

А быть может, Джека они уже нашли.

Стараясь ничего не трогать, Шейн вышел из дома старого индейца и поспешил к своей машине.

Джек говорил, что якобы они – Совет, видимо, – не планируют жертвоприношение сегодня, однако эти люди могли и передумать. Шейн плохо представлял, что будет делать. Он был один. Шериф Гудман не поможет ему, и не факт, что Уотер не замешан в этом всем тоже.

Пропажа старого индейца окончательно убедила его: Совет пойдет до конца. Если верить Джеку, его не могут убить – тогда они и сдерживать то существо, о котором индеец говорил, не сумеют. Но существа нет. Не может быть. А значит, старик в опасности.

Улицы были пусты. Люди попрятались по домам, будто знали: сегодня что-то случится. Ну а если и не знали, то предчувствие висело в воздухе и, как липкое марево, прикипало к коже.

Джека на улицах не оказалось.

Церковь взирала на выбравшегося из машины Шейна, словно дремлющее чудовище. В детстве он не любил ходить сюда, представляя, что двери, захлопывающиеся за его спиной, были пастью древнего монстра. Что-то в этом здании, когда-то спасшемся от пожара, было настолько жутким, что к нему не хотелось приближаться. Но родителям было все равно, и каждое воскресенье они, запаковав сына в светлую рубашку и брюки поприличнее, тащили на проповедь.

Сейчас, осторожно ухватившись за ручку двери, Шейн вновь ощутил те детские страхи – мурашками они ползли по спине под его форменной рубашкой, мерзко щекотали затылок.

«Хранителя не существует», – напомнил он себе. Хотя здесь и сейчас Картер бы даже засомневался в этом,