себе и даже о своем браке, хотя Лу видела, что этот разговор все еще причинял ему боль.

– Тебе больно, потому что ты любишь ее? – не выдержала она, приподнимаясь на локте и рассматривая лицо Шейна в полумраке спальни. Тени падали на его лоб и щеки.

– Что? – искренне удивился он. – Нет, Лу, – мужчина покачал головой. – Просто хрень какая- то. Давно уже не люблю. Просто… Знаешь, Том был одним из моих лучших друзей. Том и Джим. И я потерял обоих, потому Джим отдалился после моего отъезда в академию, а Том трахнул мою жену. Я до сих пор не понимаю, почему, но мне насрать. Пусть останется на его совести, если она у него есть.

Луиза думала – у Томаса Тейта совести, вероятно, и вовсе нет.

А еще девушка думала, что ей будет сложно покидать Шейна, и сердце у нее болезненно ныло. Ей бы хотелось, чтобы он уехал с ними, но Луиза понимала: даже если мужчина соберется, здесь у него слишком много всего останется, чтобы сорваться просто так. Сможет ли он оборвать эти связи?..

Свой адрес в Нью-Йорке она все-таки записала. Оставалось отдать. Где-то за ребрами возился червячок сомнения: а нужно ли ему это? Хочет ли Картер этого?

Узнать можно было только одним способом.

Колеса машины Шейна прошуршали по гравию придомовой дорожки. Луиза открыла дверь даже раньше, чем мужчина позвонил.

– Привет. – Он шагнул внутрь и притянул ее к себе. Поцеловал, свободно скользнув в рот языком. – Как вы тут?

В ответ наверху Джилл чем-то грохнула.

– Собираемся, – вздохнула Луиза, утыкаясь носом в его шею. От Шейна пахло солнцем, бензином, одеколоном для бритья и чем-то неуловимым, его личным. Этот запах успокаивал ее. – Джилл тяжело уезжать отсюда, я ее не беспокою. Как твой день?

Он пожал плечами, положил подбородок ей на макушку. Луиза всегда была высокой, но Шейн все равно был выше нее.

– Шериф Гудман так и не свалил. Вынюхивает что-то. Нальешь мне кофе? – без перехода спросил он. – Я хочу кое-что тебе показать.

Шейн нервничал, она чувствовала. Пока наливала ему кофе, мужчина все крутил в руках пластиковый пакетик, не решаясь даже положить его на стол.

– Что-то случилось? – спросила Луиза прямо.

Хотела ли она знать ответ? Судя по его лицу, ей могло не понравиться то, что Лу услышала бы, но… если Шейн хотел рассказать и не решался, лучше было его подтолкнуть.

Картер вздохнул. Сжал переносицу двумя пальцами.

– Бен Дадли принес мне это. – Он протянул ей пакетик. – Он работает мусорщиком на городской свалке и абсолютно случайно нашел обгоревший кусок чужого водительского удостоверения. Не уверен до конца, но я подумал, что они принадлежали Адаму Джордану. – Закрыв глаза, мужчина откинулся на спинку стула. К кофе так и не притронулся. – Прости. Нужно было раньше сказать, я просто не знал, как.

Что?

Луиза уставилась на кусок пластика так, будто он мог ее укусить. На обугленной поверхности с трудом можно было различить буквы «…ам… дан…», и, если подумать, владельцем удостоверения мог быть кто угодно, только вот она чувствовала – это был ID Адама.

Нет, девушка никогда не считала его кем-то очень близким и, даже приезжая к матери на каникулы, не общалась с ним больше, чем того требовалось. Но Адам нравился ей. Мужчина делал маму счастливой, ровно до того дня, как пропал, и все пошло наперекосяк.

Все думали, что он уехал, даже полиция, но это было враньем. Джордан не уехал, его…

…убили.

Теперь Луиза это знала точно. Шейн был прав в этом с самого начала.

Зажав рот ладонью, она подавила всхлип. Горло сжалось и до костей ее пробрало холодом, хотя в доме было жарко, не спасал даже старенький, трещавший лопастями вентилятор.

Она не может рассказать об этом Джилл. Не сейчас. И девушка понятия не имела, сможет ли вообще. Адама больше не было, нигде не было, и это ужасало. Давило на плечи могильной плитой.

Джилл снова затопала где-то там, на втором этаже, и Луиза, сморгнув непрошеные слезы, твердо подтолкнула пакетик с кусочком водительского удостоверения обратно Шейну. Она должна быть сильной. Ради сестры.

– Забери его… пожалуйста, – она постаралась справиться с голосом, в котором звенели и дрожали эмоции. – Джилл не должна об этом узнать.

Шейн кивнул. Спрятал пакетик в карман и, поднявшись, приблизился к Луизе. Обнял, и она с готовностью прижалась к нему и вздохнула в его рубашку.

– Мы не были близки, – пробормотала она. – Но Адам делал маму счастливой, и я…

– Тш-ш-ш, – Шейн поцеловал ее в макушку, – я знаю.

* * *

Джек так и не явился.

Устав ждать, Джилл уснула в своей комнате, обняв большого плюшевого медведя. Чемодан и рюкзачок с ее вещами стояли у дверей на полу. Выключив свет и оставив только ночник, Луиза прикрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Ей было страшно как никогда.

Старый Джек обманул их? Но почему? Конечно, Джек ничего не был им должен, только вот не верилось, что он мог так легко предать свои обещания. Смутное, темное, как марево, беспокойство поднималось у нее в груди.

Что-то было не так. Или она слишком накручивает себя и им нужно просто ждать?

– Думаешь, он передумал?

Шейн коснулся губами ее виска, когда девушка скользнула к нему под бок.

– Я так не думаю, – подумав, произнес мужчина. – Давай еще подождем.

Негромко бубнил телевизор.

Джек не пришел ни в десять, ни в одиннадцать вечера. С каждой минутой, отстукиваемой часами, беспокойство Луизы медленно превращалось в панику. Она забиралась под кожу, сжимала легкие холодными пальцами, шептала в ухо, что никто их теперь не спасет и нужно уезжать, прямо сейчас, бросив все, будить Джилл, хватать вещи и уезжать, пока еще не поздно, пока за ними не пришли – кто, кто? – и пока они еще могут… могут…

Ей стоило многих усилий не поддаться этому шипящему, навязчивому голосу.

«Джек придет, – уговаривала себя Луиза. – Он обещал, а также был должен моей матери, значит, он придет. Никто не мог ни о чем догадаться».

Ближе к полуночи Шейн все же не выдержал.

– Я проверю его дом, ладно? Запрись на все замки и будь рядом с Джилл.

Дурное предчувствие, отступившее после длительных уговоров, снова подняло уродливую голову и зашипело. Вздрогнув, Луиза неосознанно сжала его руку. Страх скрутил ей внутренности в узел.

– Ты уверен? Вдруг это опасно?

Шейн мягко освободил запястье из ее хватки. Костяшками пальцев коснулся ее щеки, невесомо-нежно, и Луиза потянулась за прикосновением, снова думая: как она будет