А против плохих людей у него было оружие.

Дверь поддалась, будто его ожидали. Держа пистолет наизготовку, Шейн скользнул внутрь, в пахнущее ладаном и деревом нутро церкви. У алтаря горели свечи, но никого не было.

Звать пастора мужчина не стал.

Потянув носом, он почувствовал, как к запаху ладана, дерева и горящего воска примешивается запах крови. Он становился все гуще и сильнее с каждым шагом. Абсолютно невыносимой вонь стала, когда Картер приблизился к алтарю и прикрытому занавесью ходу во внутрицерковные помещения.

Тишина звенела в ушах. Застывшие в углах тени, казалось, наблюдали за ним. Шейн уже знал: здесь, в церкви, в которую он в детстве так часто ходил, кто-то умер.

И он подозревал, кто именно.

Никто не остановил мужчину, когда он приблизился к пыльной занавеси и отодвинул ее в сторону, тут же приникая к стене и сжимая во вспотевшей ладони рукоять пистолета.

Никто не остановил, когда Шейн шагнул вперед и под его ногой чавкнула лужа крови.

На полу, распластавшись, лежал старик Джек. Живот у него был вскрыт и раскурочен, кишки валялись вокруг, будто кровавые гирлянды, а пустые глазницы смотрели в потолок.

Запах пропитывал все вокруг и тяжело висел в воздухе.

Шейн сглотнул.

За его спиной раздались шаги.

* * *

Когда Джек открыл глаза, вокруг была темнота.

Пахло разложением, кровью и смертью. Он сразу понял, куда его притащили, и ухмыльнулся. С их стороны было глупо думать, будто кто-то еще, кроме него, сможет восстановить защитные знаки. Вероятно, Совет полагает, что его крови будет достаточно. Запомнившихся заклинаний – будет достаточно.

Во тьме горели алым глаза хранителя. Он не торопился напасть, лишь тяжело и хрипло дышал, намеренно выдавая свое присутствие.

«Ты хотел предать меня…»

Да, наверное, так оно и было. Если попытка спасти невинного ребенка была предательством, Джек признавал это. Свою судьбу он тоже принимал. Спокойный, как земля, на которой росла шумящая в ночи кукуруза, он всматривался в темноту и ждал, когда байкок нападет.

Больно будет лишь первые минуты.

Джек помнил, как вопили жертвы хранителя, брошенные в этот пропитанный кровью церковный подвал, помнивший сотни смертей. Вонь их крови и останков сдерживали только защитные символы, скрывающие хранителя и его деяния от тех, кому видеть и ощущать не следовало. И бледнолицые не смогут повторить эти знаки, ведь у их попыток не будет силы.

Хранитель ждал.

Джек тоже.

Он думал: хорошо бы у помощника шерифа хватило ума отвезти свою маленькую мисс и ее сестру в аэропорт.

Он думал: как жаль, что город погибнет из-за глупости его жителей.

Он думал: страна предков примет его душу.

Сопротивляться старик не собирался. И не шелохнулся, когда байкок прыгнул на него, вдавливая в подвальный пол, ломая ребра своим весом, раздирая грудную клетку с такой легкостью, будто это было мягкое тушеное мясо. Боль вспыхнула в сознании алым и погрузила старого Джека в темноту.

* * *

– Стрелять не советую.

Шейн узнал голос Тома еще раньше, чем обернулся и убедился в своей правоте.

Старый друг стоял, направив на него обрез, и ухмылялся. В доме у Тейтов было полно оружия – сити-менеджер сходил по огнестрелу с ума и пользовался любой возможностью пополнить свою коллекцию. Как он говорил: «для безопасности».

– Опусти свою перделку. – Том едва заметно повел головой вбок. – Ты все равно не успеешь пальнуть.

– С чего ты это взял? – Потянуть время было необходимо. Шейн сделал шаг назад, прикидывая, что нужно сделать вид, будто опускает оружие, а потом выстрелить Тому в ногу или в руку. Он, возможно, успеет нажать курок, но обрез дернется в сторону, и, если все пройдет как надо, пуля не заденет. – Может, это тебе стоит опустить оружие и не делать глупостей?

Том взвел курок.

– Будем проверять, Картер? Тебе половину лица разнесет на хрен.

Они здесь одни? Если да, то шанс есть. Шейн осторожно шагнул чуть вбок, поднимая свободную ладонь.

– Все, все, я кладу оружие на пол, ладно?

Ствол обреза смотрел прямо в его сторону. Нельзя было облажаться. Одно неверное движение – и мозги разлетятся по стене желто-серо-кровавыми брызгами.

– Не советую. – В спину ему уперлось еще одно дуло. Его стальной холод Шейн ощутил даже сквозь рубашку, но вовсе не присутствие в церкви кого-то еще изумило его.

Это была Сесилия.

«Какого дьявола, Сес?!»

– Положи ты этот гребаный пистолет, – негромко произнесла она. В ее голосе Шейн слышал дрожь и подумал, что, быть может, удастся уговорить женщину не творить глупостей, но Том пошевелил пальцем, который покоился на курке.

Даже если Сес не выстрелит, уж Том сделает это с огромным удовольствием.

Шейн осторожно опустил оружие и так же плавно выпрямился, поднимая обе пустые ладони вверх.

– Все, Том, успокойся.

Его мозг лихорадочно соображал, что делать дальше. Без оружия и будучи на мушке он был абсолютно беззащитен, а еще и Сес…

Он подумает об этом потом, но менее больно не станет. Сесилия, которую он давно знал. Сесилия, которой мог бы доверить Джилл. Та самая Сесилия, сестра Адама Джордана, которую все знали как образцовую многодетную мать, приставила чертову пушку к его пояснице.

Значит, она тоже замешана в этом сраном культе.

Про себя Шейн подумал, что вот-вот это узнает. На собственном опыте. Вряд ли они собирались оставлять его в живых. Скорее всего, они уже знали, что он отправил Луизу и Джилл обратно в Нью-Йорк, и, раз уж девчонок тут нет, им удалось улизнуть из города. Или эти чертовы уроды сами решили не гнаться за ними, чтобы не привлекать внимание к своей кровавой секте.

Увидев тело Джека, Шейн окончательно убедился – они все здесь поехали крышей.

Кого еще он здесь увидит? Вики? Джима?

Он бы не удивился.

– Не вздумайте стрелять в храме Божьем! – Из жилой части церкви, где всегда жили местные священники, появился пастор.

Шейну захотелось рассмеяться. В этом храме Божьем убивали людей во имя какого-то неизвестного языческого то ли божества, то ли духа, а палить из пушки здесь, значит, нельзя? Большего идиотизма он в жизни не слышал. Но пистолет, который Сесилия так и не убрала, красноречиво не позволил ему расхохотаться.

Хорошо, что он не видел ее лица. Смотреть в ее глаза было бы совсем тяжело.

– А что, резать людей в храме Божьем дозволительно? – не удержавшись, Шейн кивнул в сторону тела старого Джека. – Какого хрена он вам сделал?!

Том прищурился.

– Не хами служителю Господа, – глумливая ухмылка сползла с