– Все в порядке, Том, – пастор печально кивнул. – Полагаю, у Шейна много вопросов о том, что здесь случилось, и он имеет на них право.

«О, вы, твою душу, даже не представляете, сколько у меня вопросов!»

– Иди, Шейн. – Сесилия подтолкнула его пистолетом в поясницу. – Тебе все расскажут.

Его вывели из служебных помещений в среднюю часть церкви. Труп старого Джека смотрел пустыми глазницами ему вслед.

Шейн подумал, что хорошо, что Луиза и Джилл теперь были в безопасности. Возможно, они уже приближаются к Аллайансу.

Да, если здесь его убьют, то, возможно, ни Лу, ни Джилл об этом не узнают. И, возможно, будут думать, что мужчина просто не захотел приехать к ним в Большое Яблоко. Пусть. Не важно, если при этом они будут живы и здоровы. Луиза была в его жизни всего несколько дней, но Шейн был счастлив и надеялся, что она – тоже.

На скамьях уже сидели люди. Не так много, чтобы оказаться масштабным культом, захватившим весь город, но достаточно, чтобы Шейн понимал: щупальца этой секты проникли в каждую семью. Или почти в каждую. Никаких капюшонов или балахонов, как в фильмах ужасов. Они сидели, не скрывая лиц.

Брауны. Тейты. Нельсоны. Еще несколько человек из других семей-основателей Хаммерфорда. Старик Лоутон: видимо, без него похищения людей не обходились. Шерифа Гудмана среди них не было, но Шейн был уверен, что шериф был в курсе всего. Их серьезные лица вызывали у Шейна дрожь вдоль позвоночника, волоски на руках и шее поднялись.

Эти люди верили в то, что поступают правильно. Даже старик, отдавший им свою внучку, тоже верил.

И Сесилия верила. Странно, что не потребовала, чтобы Джилл оставили ей, так ведь было бы проще… боялась вызвать подозрения? Или не хотела привязываться, зная, что культ все равно заберет девочку? Наверняка она была в этом уверена.

– Что ж, – Шейн ухмыльнулся, пытаясь скрыть свой ужас от осознания, что люди, которых, он думал, знает хорошо, пришли, чтобы посмотреть на его смерть. Эта мысль заставляла его желудок сжиматься и леденеть. – Раз уж я должен сдохнуть, я бы хотел знать, какого хрена это вообще должно случиться?

Пастор перекрестил его и Шейна замутило от степени лицемерия. Они собирались его прикончить во имя какого-то непонятного хранителя, так какого черта крестят?!

Картер думал: зачем они так выпотрошили Джека? Куда девают трупы? Где будет гнить его собственное тело?

Шейну было страшно, однако показывать страх, забирающийся холодными пальцами под кожу, было нельзя. Они почувствуют его, словно животные.

Лишь бы Луиза и Джилл уже были далеко отсюда. Лишь бы они вообще никогда не узнали, что с ним случилось. Уж пусть лучше Лу думает, что он – мудак и не захотел ей звонить. Или приехать.

Том хмыкнул за его плечом.

– Свинья не спрашивает, за что ее пускают на барбекю.

– Ну, он все же не свинья, Том. – Ага, вот и сити-менеджер. Он не мог не быть замешан в этом кровавом дерьме. Интересно, где шериф? – Мистер Картер имеет право знать, во имя чего умрет. Кто знает, вдруг он проникнется?

«Вот уж хрен», – подумал Шейн.

– Итак… – мистер Тейт остановился напротив Шейна, которого на мушке держала уже не Сесилия, занявшая свое место на скамье, а сам Том. – Когда-то давно, когда первые переселенцы решили обосноваться здесь…

Всю эту историю Шейн уже слышал от старого Джека. Ничего нового: хранитель земель, которого нужно задабривать жертвами, но не убивать людей в достаточном количестве, чтобы он не смог набрать должную силу. Защитные знаки, которые всегда наносил кто-то из семьи Джека. Прочая ерунда, в которую когда-то поверили их предки и вколотили это в головы потомков.

Но теперь-то Джек мертв.

– И кто же защитит вас, если вы так верите в эту сраную магию символов? – ухмыльнулся Шейн. – Вам не страшно?

Том зло ткнул его дулом обреза в плечо.

– Заткнись!

– Охренеть, чел, как ты меня ненавидишь… – Шейна несло. – Моей жены тебе мало было? Ты решил просто меня грохнуть?

– Заткнись, придурок! – Бывший друг снова взвел курок. – Иначе я…

– Нет, Том, – сити-менеджер повысил голос, и Том вдруг стушевался. – Он умрет так, как и задумано, раз вы упустили девчонку и ее сестру. Хранитель должен получить свою жертву. А знаки мы нанесем сами.

Выругавшись сквозь зубы, Том подтолкнул Шейна в плечо еще раз.

– Давай, шагай. Придурок…

Шейн многое бы мог сказать о том, кто здесь придурок, но промолчал. Ему было чертовски страшно умирать, и все же мужчина оглядывался по сторонам, осматривал их лица в поисках спасения. Сесилия отвела взгляд. Остальные смотрели так, будто ничего нового для них не происходило.

И действительно – не происходило ведь. Они отдавали на растерзание близких, искренне веря, что делают все правильно. И от этого сводило пальцы на ногах и леденело все внутри. Холодный пот выступил на затылке, под волосами.

Но Луизы и Джилл здесь не было. А значит, Шейн все равно сумел их победить.

Его подтащили к подвальной двери. Труп Джека мистер Тейт небрежно отпихнул в сторону, будто старый индеец ничего не значил и был просто досадной помехой.

Может, они уже эти свои знаки обновили? Раз так обращаются с ним. Конечно, эти знаки ничего не несли, но явно много значили для них. Или они уверовали, что никакая защита им и вовсе не нужна.

От запаха крови мутило. Казалось, им пропиталась вся церковь.

– Хранитель не может выйти оттуда, – произнес мистер Тейт. – Но ты можешь зайти туда, – он кивнул на церковный подвал.

И это все? Они втолкнут его в подвал и запрут там?

«Не говори хрени, они выстрелят тебе в затылок и захлопнут дверь, выждут положенное время и вытащат твой труп. Или просто выстрелят в затылок, когда ты ступишь за дверь подвала, а потом распотрошат. Может, они сами жрут чужие внутренности, откуда ты знаешь?»

Паника вкрадчиво подобралась к нему, хватанула за горло, мешая дышать. Шейн почувствовал ее зловонное дыхание. Он хватанул ртом воздух, оглядел всех… ничего.

По-прежнему ничего.

Желудок скрутило и он едва успел сглотнуть подступивший горький ком.

Картер вступил в очень хреновую игру и просрал свою ставку.

– Эй, я тут кое-кого встретил, – голос Джима прервал игру в гляделки.

Появившись со стороны служебных помещений, он толкнул в спину Луизу.

Шейн ощутил, как слабеют и подгибаются колени. Это, на хрен, не должно происходить наяву! Это не могло было стать чертовой правдой!

Он своими глазами видел, что они уезжали из города. Мужчина сам посадил ее и