Мистер Тейт развел руками.

– Я был бы не против, но сама Джилл не хочет, так что… Шейн будет первым, потом Луиза, и потом, если хранитель захочет – Джилл. Но я думаю, что он захочет. Он очень голоден в этом году, а кукурузы выросло много. Том, – сити-менеджер кивнул в сторону двери. – Открывай. Мистер Картер уже никуда не денется.

Том опустил обрез, и Шейн расправил плечи.

Луиза ощутила, что руки и ноги стали какими-то неповоротливыми, а голова отяжелела. Она хотела помочь ему, но сделала все только хуже. Идиотка. И теперь… теперь…

– Шейн, пожалуйста… – всхлипнула девушка. – Не надо…

Какое «не надо», Луиза и сама не понимала. Они были в полном дерьме, из-за нее – в полном дерьме.

Шейн обернулся и подмигнул ей. Неуместный жест, который совсем не успокаивал.

Дверь в подвал скрипнула протяжно, как в фильме ужасов, и открылась. В подвале было темно, только вот…

Темнота шевелилась. Или Луиза просто сходила с ума.

Джилл замерла. Она будто прислушивалась к чему-то, а потом отпрянула, врезавшись спиной в Вики, и замотала головой, закрывая уши руками.

Оттуда пахло кровью, стухшим мясом и смертью.

А затем что-то прыгнуло на Тома из темноты и вцепилось зубами в его глотку.

Глава двадцать третья

Кровь брызнула в разные стороны.

Том забился, пытаясь оттолкнуть это существо, пальнул из обреза в церковный потолок. Выстрел прогремел в тишине, прерываемой лишь чавканьем, и все отмерли. Ломанулись обратно в общий зал, толкая друг друга.

Это был шанс. Чертовски плохой, но все-таки, мать его, шанс.

Бросившись к мистеру Тейту, который не кинулся спасаться, а трясущимися руками доставал оружие, Шейн размахнулся и впечатал кулак прямо в его нос. Раздался хруст. Мистер Тейт шагнул назад, выронил на пол пистолет, и Картер тут же подхватил его.

Луиза не бежала вместе с другими. Она подползла к Джилл, осевшей на пол и истошно кричавшей, зажимая уши, и потянула ее к себе, оттаскивая прочь от чудовища, придавившего Тома к полу и вгрызавшегося в его глотку. Оно было тощее, напоминающее человека, и оно жрало. Охренеть, оно жрало!

– Идем, Лу, идем, – Шейн обхватил ее, помогая подняться. – Я понесу Джилл! Нужно спасаться, слышишь?

– Да… да… – Луиза таращилась на чудовище, пожиравшее Тома, и губы ее дрожали, а по щекам текли слезы. – Что это такое, Шейн?.. Что это вообще?

– Идем. – Он тянул ее за собой, удерживая одной рукой Джилл, а та продолжала кричать. – Не знаю, что это за хрень, но нам нужно идти…

Где-то там, за спиной, люди ломились прочь из церкви, но дверь почему-то не поддавалась, и они кричали и кричали, но их вопли доносились словно сквозь вакуум. Шейн пятился назад, понятия не имея, как они выберутся из этого ада, а монстр поднял голову.

На них глядел обтянутый бледной кожей череп. Глаза горели двумя углями.

Такой хрени не должно было существовать на свете, но Шейн смотрел прямо в ее лицо.

На оскаленные зубы, с которых стекала кровь Тома.

На ввалившиеся щеки.

Мужчина смотрел, и его желудок сворачивался от гребаного ужаса, а тошнота подкатывала к горлу.

Чудовище подобралось, как перед прыжком, и разинуло рот. От вопля, который оно издало, заложило уши. Тело вдруг одеревенело, и Шейн почувствовал, что не может сделать ни шагу. К запястьям словно подвесили пудовые гири. А оно смотрело на Джилл и ухмылялось, а от его взгляда девочка съеживалась все сильнее.

Сейчас там!

Вся эта хрень вот так не закончится. Пошло оно на хрен.

Шейн зажмурился на мгновение. С трудом вдохнул воняющий кровью воздух.

– Луиза… – прохрипел он. – Что бы сейчас ни случилось… просто… беги…

Поднять руку с пистолетом мистера Тейта ему стоило нечеловеческих сил.

Нажать спусковой крючок – еще больших. Пот градом лился по вискам, по щекам, по затылку, стекая за воротник рубашки.

Чудовище пошатнулось, когда пуля вошла ему в грудь, и одеревенение вдруг спало.

Думать было некогда.

Увлекая за собой Джилл и Луизу, Шейн бросился прочь, в общий церковный зал.

Там творился сраный апокалипсис.

Тут и там на полу валялись люди. Они корчились, зажимая уши руками, и, казалось, вопль чудовища все еще звучал у них в головах. Сквозь пальцы из ушей сочилась кровь. Мистер Тейт полз по проходу, но каждое движение давалось ему с трудом. Сесилия лежала у самых дверей, наполовину распахнутых – видимо, крик существа застал их, когда свобода была прямо под носом, но теперь никто из них не мог двигаться.

– Шейн… – Луиза дрожала, цепляясь за него. – Шейн… люди…

Через кого-то из этих людей пришлось даже переступать. Казалось, они никогда не доберутся до дверей, хотя зал был не очень большим.

Кто-то ухватил его за ногу. От неожиданности Картер заорал, а посмотрев вниз, увидел Вики. Ее лицо скривилось, из ушей на шею стекала кровь, и девушка прошептала онемевшими губами:

– Помоги… помоги…

Позади раздался грохот.

Луиза, обернувшись, закричала.

Чудовище сидело на перевернутой церковной скамье. Одну руку оно запустило во внутренности мистера Тейта, и тот дергался на полу в диком танце, силясь освободиться, а существо тянуло и тянуло из его живота кишки.

Вот это срань! Чертова, чертова срань, господи боже… Шейн думал, его вырвет прямо здесь, но он сдержался.

«С-смелый… – вдруг услышал мужчина голос. – Ос-свободиш-шь меня и будеш-шь с-свободен. Они тоже. Я и так получил, что хотел».

Это могла быть гребаная галлюцинация.

Но тогда и все происходящее здесь – глюк. И чудовищ не существует, но одного из них он прямо сейчас видел прямо перед собой. А Шейн привык доверять своим глазам.

«С-с-сожги здес-сь вс-се… С-сожги знаки, которые они выс-секли на дверях и у порога. Дай мне с-свободу, и я не трону их… Твоя женщина будет с-свободна».

Джилл, казалось, тоже слышала его. Вдруг перестав кричать, она уставилась на существо, распахнув глаза, а потом сползла на пол, в момент отрубившись. Луиза едва успела подхватить ее и попятилась назад. Вики схватила ее за платье, и та отшатнулась.

– Лесли… – захрипела Вики. – Спасите… Лесли…

Какая Лесли? Какая, к черту, Лесли?!

Ах да, ее сестра.

Чудовище оскалилось. Выпустив руку из живота мистера Тейта, оно прыгнуло вперед, на следующую скамью.

Твою ж душу!

Инстинктивно Шейн нажал на спусковой крючок. Пулей чудовище откинуло назад, в проход.

– Лу, давай!

Они вновь рванули к наполовину распахнутой двери. Она была совсем близко. Последний метр.

Скамейки за их спинами загрохотали.

Оно могло прыгнуть на них сразу, но игралось, давая