встречались? В писательских клубах или на каких-нибудь междусобойчиках…

Я ответил, что нет.

– А жаль. Она вовсе не задавака. Настоящее золото. То есть порой… знаете, когда встречаешь человека лично… – Он взмахнул рукой, чтобы передать разочарование в знаменитостях, которых видел раньше. – У нее огромные сиськи.

– Дентманов арестовали?

– С ними беседуют.

– Но их не арестовали?

– Вы когда-нибудь видели допрос?

– Нет, – сказал я.

С ухмылкой, похожей на радиаторную решетку тракторного прицепа, Макмаллен проговорил:

– Идите за мной.

Попетляв по лабиринту коридоров со стенами цвета опилок, мы наконец остановились перед закрытой металлической дверью с глазком из дымчатого стекла – как в подводной лодке. Напевая, похоже, главную тему из «Маппет-шоу», офицер Макмаллен набрал код на замке и открыл дверь. Не приглашая внутрь, он просто остановился перед ней, разглядывая свои кутикулы. Я вошел в комнату. Макмаллен последовал за мной, закрыл дверь и продолжил мурлыкать песенку.

В помещении – маленьком и темном, как комната для проявки фотопленки, – нас было всего двое. Перед зеркалом, прозрачным с одной стороны, стояли складные стулья. По ту сторону стекла в комнате без окон – чуть больше кабинета Штромана – во главе растрескавшегося, покосившегося стола сидела Вероника. Я узнал офицера, сидевшего напротив и строчившего что-то в блокноте, – Фрирза.

– Давайте, – сказал Макмаллен, кивнув на складной стул. – Садитесь.

– Они нас слышат?

– Не, – ответил Макмаллен невнятно, точно жевал губу.

Фрирз задавал обычные вопросы: просил ее назвать полное имя, дату рождения, номер страхового полиса (который она не знала), адрес, номер телефона (его у Вероники не оказалось) и место работы (то же, что и с телефоном).

– Можно ли как-то послушать разговор с Дэвидом Дентманом? – через некоторое время спросил я Макмаллена.

– Он в кабинете начальника, – ответил мне парень, подразумевая, видимо, что никто не вправе туда заглядывать.

Фрирз встал и вышел из комнаты для допросов. Вернулся через минуту, принес воды – стаканчик с логотипом «Дикси». Поставил его перед Вероникой. Она наклонилась над водой. Сосульки волос закрыли лицо; несколько прядей плавали в стаканчике, как чайные пакетики.

Щелкнул кодовый замок, и металлическая дверь приоткрылась, темноту обзорной комнаты прорезала полоска света из коридора. Двое или трое мужчин, тяжело дыша, ввалились внутрь. В комнате завоняло застарелым потом и несвежим дыханием. Две большие тени плюхнулись на стулья у меня за спиной, точно крабы, а третья осталась рядом с Макмалленом. Пара копов позади еле слышно переговаривалась. Мне показалось, что один из них пустил ветры в металлическое сиденье складного стула.

– Мы собираемся спросить вас о дне, когда утонул ваш сын, – сказал Фрирз Веронике.

Она молчала.

– Нам нужны показания…

– Я спала, – сказала она, как робот. Ее голос звучал очень тихо, несмотря на громкоговорители с обеих сторон зеркала.

– Начните с последней вещи, которую помните. Что случилось перед тем, как вы легли? – предложил Фрирз.

– У меня болела голова, – сказала она. – Я спала.

– Чертовски жутко, – сказала одна из теней у меня за спиной. – Она как робот или…

– Одержимая, – предложил ее напарник. – Как в том фильме про дьявола, подчинившего девочку.

– В «Экзорцисте»?

– Нет. В новом.

– Думаю, ей мозги промыли.

Подавшись вперед, я попытался сконцентрироваться и не слышать их. За стеклом Фрирз напрасно пытался достучаться до Вероники, задавая вопросы по-другому.

Третий офицер, стоявший с Макмалленом, подошел к зеркалу. Замер прямо перед ним – так близко, что дыхание туманило стекло.

– Давай, Фрирз, – пробормотал он вполголоса. – Хватит уже.

Один из бабуинов позади начал мурлыкать мелодию из «Сумеречной зоны».

Казалось, слова копа проникли сквозь стекло, как сквозь мембрану. Фрирз отложил ручку. Вздохнул и откинулся на спинку стула. В колонках раздалась серия щелчков. Неясно, что их издавало: стул или его спина. Фрирз обратился к Веронике в последний раз, невнятно, ибо потирал нижнюю губу большим пальцем. Потом встал, схватил ручку и блокнот и вышел из помещения.

Вероника осталась одна. В тусклом освещении комнаты для допросов она казалась восковой куклой.

– Штроман тоже попробует, – сказал один из мужчин у меня за спиной. Презрение в его голосе было громким, как пушечный выстрел.

– Не поможет, – сказал другой. – Посмотри на нее. Скорее добьешься признания от телефонного столба.

– Спорить готов, она даже не понимает, что случилось… – Макмаллен, все еще стоявший у двери, зашептался с товарищами.

Через несколько минут они заскучали. Кто-то заговорил о кофе с булочкой в комнате отдыха, и эта идея их подстегнула. Я смотрел, как огромные тени поднимаются и вываливаются в коридор. Передо мной, одинокая и неподвижная, в комнате для допросов сидела Вероника.

– Что с ней будет? – спросил я Макмаллена, идущего к двери последним.

– Не знаю, – сказал он. – Прошу, идите за мной.

В коридоре словно царил сочельник. Наверное, в участке давно не было такой суеты. А может, такое вообще было впервые… В суматохе я столкнулся с проходившим мимо Адамом.

– Я позвонил Бет, велел ей звякнуть Джоди, – сказал он, оглянувшись на меня. – Сказал, что ты в участке – помогаешь мне. И что ты ей позвонишь.

Он поднес руку к уху, изображая телефонную трубку, и исчез в одной из комнат.

– Где здесь телефон? Мне надо позвонить, – сказал я Макмаллену, прежде чем он отправился за своими коллегами в комнату отдыха.

– Боже… – Он остановился, уперев руки в бока, и по-собачьи слизнул пот с верхней губы. Ему, наверное, было лет восемнадцать. – Все кабинеты заняты.

Затем его глаза вспыхнули:

– Давайте я отведу вас к Мэй!

Она оказалась коренастой низенькой женщиной, которая принесла нам со Штроманом кофе в день, когда меня подобрали на кладбище. Сидела за компьютером в кабинете, представлявшем собой помесь диспетчерской и уголка секретарши. На перевернутой скамейке стояло несколько телефонов, на каждой трубке корректором был выведен номер.

Макмаллен махнул рукой в их сторону.

– Наберите 9, чтобы позвонить в город, – сказал он и исчез.

– Привет, – проговорил я, когда Джоди сняла трубку. – Уже поздно. Захотелось тебе позвонить. Ты говорила с Бет?

– Она сказала, ты в участке с Адамом. А еще, что они арестовали кого-то в связи с убийством.

– Не знаю. Они допрашивают несколько человек.

– С чем ты ему помогаешь?

– Думаю, я кто-то вроде свидетеля.

– Это из-за утонувшего мальчика?

Я закрыл глаза и сказал:

– Да.

Долгое время она молчала. Я представил выражение ее лица. Неужели она боялась, что я снова в это влипну?

– Ты в порядке? – наконец спросила Джоди.

– Да. А ты?

– Я в норме, если ты в норме.

– Я в норме.

– Когда вернешься?

– Не знаю. Меня сюда привез Адам. Моя машина осталась у «Пересмешника». Думаю, я буду дома, когда Адам освободится.

– Хочешь, мы с Бет приедем за тобой?

– Нет, – сказал я. – Не волнуйся. Надолго я не задержусь.

– Хорошо, – ответила