– Все в документах.

Очень медленно Адам положил бумаги на стол. Его лицо побелело. Он молчал.

– Я нахрен валю отсюда, – сказал Дентман, поворачиваясь, чтобы уйти.

– Стой, – велел ему Адам.

Удивительно, но Дентман замер. Его руки дрожали, а профиль напоминал чудовище с кормы пиратского корабля.

– Это правда? – спросил брат.

– Отвяжись. Мне вообще не стоило сюда приходить.

– Сядь, пожалуйста.

– Я не должен отвечать на твои гребаные вопросы.

Адам поднялся на ноги.

– Вы должны проследовать со мной в участок, мистер Дентман.

– У меня нет на это времени.

– Я не прошу. Мы едем в участок.

– Я хочу видеть его за решеткой, – сказал Дентман, прожигая меня взглядом. Его глаза превратились в узкие прорези на красной ткани лица. – Хочу, чтобы этого сукина сына арестовали за преследование.

Собрав со стола бумаги, я поднялся и сказал:

– Отлично. Давайте все вместе поедем в участок.

– Засранец! – Дентман бросился на меня, с грохотом уронив стол набок.

Я отшатнулся – мимо, словно шар-баба, пролетел огромный кулак. Волна воздуха откинула волосы с моего лба. Я приготовился к следующему удару – Дентман уже замахнулся, но Адам отреагировал мгновенно: заломил ему руку за спину и навалился на здоровяка всем телом. Второй удар Дентмана цели не достиг – он рухнул на колени. Адам что-то неразборчиво прокричал и надавил на плечо Дентмана, словно боялся, что великан может просто исчезнуть.

– Лицом вниз. Не сопротивляйся.

Появились наручники. Их неровные зубы лязгнули в районе поясницы Дентмана. Туи выбежал из-за барной стойки.

– Какого черта тут творится?

Он замолчал, увидев наручники.

– Вставай, – проговорил Адам, глядя на профиль Дентмана.

Сначала мужчина не шевельнулся. Его желтые глаза пронзили меня с убийственной яростью, красные щеки дрожали. Я подумал, что он не сдвинется с места, пока армагеддон не превратит нас всех в дымящиеся кучки пепла. Затем Дентман оторвал одну ногу от пола и встал с помощью Адама.

Следующим зашевелился Туи. Бросился к упавшему столику и поднял его.

Адам повернулся и подтолкнул Дентмана к двери.

– Идем, Трэвис, – сказал он, не глядя на меня. – За мной.

Нагнувшись, я собрал ксерокопии документов строительной фирмы и сунул их обратно в конверт. Пока Туи расставлял стулья вокруг стола, я заметил кое-что еще. Письмо, которое я сунул в прорезь на двери Дентманов. Дэвид мял его в кулаке, когда появился. Я поднял листок.

На нем было напечатано:

Дэвид, встретимся в уэстлейкском «Текиловом пересмешнике» завтра в пять, или Вероника попадет за решетку.

Подписи не требовалось.

Сунув письмо в задний карман джинсов, я вышел под дождь за Адамом и Дентманом.

Глава 31

Как выяснилось, кабинет Штромана все же служил для допросов, но только когда главная из подобных комнат была занята. Этим вечером два офицера в форме ввели Дэвида Дентмана в маленький кабинет, где ему предстояло встретиться с самим начальником полиции.

Поездка из «Пересмешника» в участок заняла всего четыре или пять минут, но они тянулись, как полчаса. Адам толкнул Дентмана на заднее сиденье и рявкнул, чтобы я сел на пассажирское. Оказавшись за рулем, он завел машину и включил сирену и мигалку. Никто не произнес ни слова, пока мы не остановились на парковке у участка. Там Адам выдохнул:

– Вылезай.

Сидя в коридоре у кабинета Штромана, я слушал, как один из офицеров зачитывает Дентману его права. Всякий раз, когда Адам проходил мимо, я вяло пытался встать, чтобы не выглядеть так неуместно. Он же снова и снова говорил мне сесть. Я подчинялся.

Один из полицейских в форме вышел из кабинета Штромана и очень удивился, увидев меня, – было очевидно, что мне здесь не место. Он комично выпучил глаза. Еще один коп подошел и молча протянул мне стаканчик кофе.

Еще двое полицейских в форме появились в конце коридора – между ними, будто живой скелет, тащилась Вероника Дентман. Они вели ее в старенькой выцветшей розовой ночнушке и грязных носках, как медбратья – пациентку психического отделения. Спутанные волосы падали на худое лицо Вероники, а глаза казались дырами в черепе. Они приближались, и я слышал, как шелестят ее носки на противопожарном линолеуме. Меня обдало кислым запахом немытого тела.

Едва не пролив кофе, я вскочил со стула. Рядом с ними я вдруг почувствовал чье-то призрачное присутствие – почти материальное, почти видимое. Холодное, как подвал в доме 111 по Уотервью-корт. Я подумал о мертвых осенних листьях и скрипящих дверных петлях в особняках с привидениями.

Дверь в кабинет Штромана распахнулась. Я мельком увидел людей внутри – в том числе и Дэвида Дентмана, – прежде чем выходивший из кабинета начальник полиции быстро закрыл ее за собой. В руке у него был журнал посещений, скрепленный в уголках латунными булавками. Заметив меня, он повернулся мне навстречу, резиновые подошвы его туфель скользнули по линолеуму.

– Кажется, я велел вам не лезть в мои дела, – сказал он, держа бумаги перед собой, как некий дар.

Прежде чем я придумал, что возразить, Штроман повернулся на каблуках и потопал по коридору. Зашел в другую комнату и рявкнул кому-то, чтобы принесли кофе.

Адам вернулся вместе с другим полицейским; тот был в лыжной шапочке и спортивной куртке, надетой поверх формы.

– Это офицер Макмаллен, – сказал брат. – Он хочет задать тебе несколько вопросов.

– Думаю, твой шеф хочет вырвать мне глотку, – заметил я.

– Зовите меня Роб, – сказал Макмаллен, не обратив внимания на мой комментарий. У него было худое вытянутое лицо и глаза, похожие на осколки серого льда. Он казался достаточно юным, про таких говорят: молоко на губах не обсохло.

– Хотите еще кофе? Нет? Тогда давайте поговорим у автоматов, ладно?

В другом конце коридора был круглый стол с прикрученными к полу стульями. Он стоял перед стеной с торговыми автоматами, выглядевшими так, словно их не тревожили со времен вьетнамской войны.

Мы сели, и Макмаллен вытащил из нагрудного кармана рубашки маленький блокнот на спирали. Казалось, парень придавал слишком большое значение своим вопросам, а они в основном были связаны с тем, как журнал посещений из строительной фирмы попал мне в руки. Я отвечал насколько мог честно, но не назвал имени Эрла Парсонса. Макмаллена, впрочем, оно не интересовало. Похоже, его беспокоило только, что карандаш тупится слишком быстро.

– Вы пишете книги, да? – задал он последний вопрос.

– Как это связано с нашей беседой?

Макмаллен пожал плечами и со скукой процедил:

– Я просто слышал об этом. Никогда раньше не встречал писателя… – Просмотрев заметки, он добавил: – Если не считать дня, когда я поехал в Филадельфию, где Памела Андерсон подписывала книги. Она потрясающая! Вы с ней