– Да, насквозь. На ступеньках, где она сидела, тоже были вода и грязь. – Понизив голос, Дентман добавил: – А еще она была в крови. Я испугался до усрачки.

– Ясно.

– Спросил ее, что случилось, и она сказала: «Он исчез». Повторяла это снова и снова. «Он исчез. Он исчез». Я понял, что она говорит об Илайдже, ведь никого другого в доме не было. И он часто уходил. Был особенным, как и мама. Так что я хорошенько обыскал дом, прежде чем снова спросить Веронику, что произошло. Но она твердила свое: «Он исчез». Наконец я усадил ее за кухонный стол и ласково попросил рассказать, что случилось. Сестра ответила, что Илайджа купался вечером в озере. Она была в саду и следила за ним. Мальчик любил купаться, но за ним нужно было присматривать. Вероника сказала, что он полез на ту лестницу в воде, и она закричала ему, чтобы он спускался. Подниматься наверх такому парнишке, как Илайджа, было опасно.

И снова Штроман поднял бровь.

– Такому, как Илайджа?

– Он был особенный, я уже говорил, – огрызнулся Дентман. – Отличался от других детей.

– Хорошо. Продолжайте.

– Она сказала, что увидела его на вершине лестницы. Испугалась и закричала ему. Тогда он упал.

– Кровь на ступеньке, – пробормотал кто-то у меня за спиной.

Штроман откинулся на спинку кресла и побарабанил ручкой по подбородку. Похоже, ему нравилось сидеть в неуютной тишине, не заставляя Дентмана продолжать.

– Вероника сказала, он сильно ударился головой об одну из ступенек, – наконец заговорил Дэвид. – А потом упал в воду. Она побежала к нему – в озеро. Вот почему одежда у нее так промокла и испачкалась. Моя сестра очень хрупкая, но каким-то образом у нее получилось вытащить Илайджу на берег. Она сказала, что отнесла его в дом, что всю дорогу у него из головы лилась кровь. Ей было страшно смотреть на рану – слишком уж сильным оказалось кровотечение. Поэтому ее платье испачкалось в крови.

– Что случилось, когда Вероника принесла Илайджу домой?

– Она зашла внутрь с ним на руках. Он начал стонать, его веки задрожали. Она сказала, что положила его на пол, прислонив к стене у подножия лестницы, и побежала на кухню. Хотела найти что-нибудь, чтобы вытереть и остановить кровь.

– Почему она не позвонила в скорую?

– Ей это и в голову не пришло. Всю свою жизнь она надеялась только на одного человека.

– На вас, – сказал Штроман. Не спрашивал – просто утверждал.

– Вы бы поняли, если бы выросли в нашем доме.

– Потому что ваш отец был грубым. Жестоким… – Штроман сказал это походя, но мне показалось, что Дентман хочет вскочить со стула и удушить его цепью от наручников.

– Порой – да, – уголком рта сказал Дентман. Он заерзал на сиденье, его взгляд снова устремился к двустороннему зеркалу.

У меня по спине побежали мурашки.

– Хорошо, – сказал Штроман, заглядывая в блокнот. Ручка снова барабанила, на сей раз по краю стола. Удивительно, как он еще не взбесил всех в смотровой комнате. – Значит, она не вызвала скорую. А что потом? Вы приехали домой?

– Нет. Она сказала, что пошла за бинтами и антисептиком. Наконец нашла их под кухонной раковиной.

– Естественно, – заметил Штроман.

– Когда она вернулась, Илайджа ушел.

Ручка Штромана прекратила стучать. Он вывел несколько строчек в блокноте и посмотрел на Дентмана.

– Ушел?

– Исчез.

Нет, подумал я, дрожа у стены и глядя на то, что происходило по ту сторону стекла, как на какую-то пьесу. Нет, это неправда. Люди не исчезают просто так. Природа не знает смерти.

Тяжело вздохнув, Штроман повторил:

– Исчез…

– Когда она вернулась, там, где он сидел, осталось только мокрое пятно на ковре. Вода из озера. И кровь.

– Это она вам так сказала?

– Да.

– А говорила, что сделала потом?

Офицер, сидевший на складном стуле рядом со мной, выругался, когда его телефон запищал (рингтон подозрительно напоминал что-то из Бритни Спирс). Вскочив и ринувшись в коридор, он так шумел, что я пропустил начало фразы Дентмана.

– …его по имени, а потом начала искать в доме. Сказала: подумала, что он спустился, чтобы лечь на диван, но там его не оказалось. Она проверила второй этаж, спальни и ванную, но они были пусты.

– А его комната?

– Она была в подвале. Ему надо было пройти через кухню и по коридору, чтобы туда попасть. Сделай он это, Вероника бы его увидела.

– Но она проверила подвал?

– В последнюю очередь. Его там не было.

Штроман проглядел свои заметки.

– Его комната была в подвале, говорите?

– Ее давным-давно построил мой отец. Она нравилась Илайдже. Он мог в ней прятаться. Там было темно и тихо. Веронику злило, что он любил это место, но она не могла заставить его выйти оттуда. В конце концов мы просто поставили там его кровать и перенесли остальные вещи.

Штроман потер лоб. Казалось, он вот-вот отрубится.

В тенях у дальней стены комнаты для допросов беззвучно шевельнулись копы в форме.

– Хорошо, Дэвид. Значит, Вероника искала, но не смогла найти мальчика. Что она сделала потом? Села на лестницу и стала ждать вас? Вы ведь там ее нашли, верно?

– Нет. То есть да, там я ее и нашел, но… все было не так.

– Расскажите, как именно.

– Она сказала, что не помнит. Ненадолго все почернело.

Штроман спросил, что это значит.

– Один из ее эпизодов, – ответил Дентман. – Наверное, она изрядно вымоталась, раз он случился.

– Она отключилась, – сказал Штроман. – Словно…

Он несколько раз щелкнул пальцами и предположил:

– Свет горит, но дома никого, да?

Бесцеремонное обращение Штромана с горем задело Дэвида Дентмана. Даже из смотровой комнаты я видел, как в его глазах вспыхивают белые искры бешенства.

Может, он и не причинял вреда Илайдже, но у него глаза хладнокровного убийцы.

– Вероника не знала, долго ли была вне себя, – продолжил Дентман. – Но, когда она очнулась, его не было. Ей оставалось только сидеть на лестнице и ждать меня.

– Ясно. Вы вернулись домой. Что было потом?

– Все, как я говорил… как она говорила. Вероника рассказала мне это.

– И вы ей поверили? Что мальчик растворился в воздухе?

Дентман молчал.

– Вы собираетесь отвечать на вопрос?

– Моя сестра… она очень особенная.

– Понимаю. Вы это уже говорили. Так вы мне ответите?

– Что вы хотите услышать?

– Расскажите о том, что, на ваш взгляд, произошло.

– Не знаю. Но что бы там ни было, это несчастный случай.

– Думаю, я понимаю.

Дентман ухмыльнулся.

– Правда?

– Эти ее отключки…

– Я знаю, куда вы клоните. Она никогда не причинила бы