отдыхайте завтра, господин Штейнберг. Сегодня же у вас вечером маскарад, — он на сие мое замечание даже скривился. Отмахнулся.

— Для ученого наука — лучший отдых, — еще и подмигнул заговорщицки, точно мы старые друзья из одного университету. А после уехал вместе с остальными.

Понимай, как хочешь.

Крестьяне, кругом собравшиеся, на нас покашивались, пока он не отбыл, а едва я осталась в одиночестве, как каждый счел долгом своим расспросить про немецкого ученого.

— Сильно умный?

— А правда золото у нас ищет?

— Говорят, он в самой Африке бывал и ездил на этих… ну ушастых таких! Элихантах!

Хотелось мне поправить, но не стала. Улыбнулась только. Пусть бы народ кругом не шибко просвещенный, да зачастую простые бытовые знания и умение приспособиться на пустом месте стоит дороже манер и ученых степеней. Еще и живут по совести.

Ну… почти все.

Спустя какое-то время после господского отъезда, народ, освободившись от необходимости чинно себя вести, с новой силой пустился веселиться.

Скатерти на длинных столах все перепачкали ягодой из пирогов, рассолами и еще невесть чем, но это никого, похоже, не смущало. Дети ловко таскали пряники, а хозяйки подливали в кружки то сбитень, то компоты из ягод. Тут главное было не перепутать, кому что.

На другом конце площади мужики перекликались, заманивая друг друга на бега в мешках, и каждый новый участник падал все громче, чем предыдущий, вызывая рев смеха.

Мы с Виталинкой присоединились к хороводу. Вокруг все пело, плясало, шутило. Мужики уже успели хорошенько заложить за воротник и теперь соревновались в удали — кто выше прыгнет, кто громче гаркнет.

А это мы еще не ходили на березку, где с ленточками, которые наверху столба повязаны, покругу бегают по определенному правилу, чтобы леночки эти самые в танце заплесть в сложное плетение, а после распутать и все за одну песню.

И еще хотела посмотреть я, как мужики станут за сапогами на столб лазать. Тот, говорят, дегтем вымазали. Уже отсюда было видно, как возле столба суетились дети — спорили, чей отец долезет выше, и держали пари на орехи.

Но только мы с Виталинкой снова выбрались из-за стола натрескавшись пирогами с капустой и яйцом, запив их холодным квасом прямо из глиняной крынки, как вдруг стихли гармонисты.

— А ну, тихо все! — зычный голос старост, Фомы Петровича, над толпой разнесся. Мы с Виткой переглянулись, но та плечами пожала, мол не знает, что такое. Староста же забрался на помост для музыкантов и поднял руки. — Тихо! Объявление есть!

Народ затих, с интересом глядя на него. Шептались, но негромко.

— Хочу сообщить всем радостную весть, — продолжил он, когда стало тише, потирая ладони. — Скоро у нас в селе свадьба!

По толпе зароптали, принялись гадать, кого с кем женить собрались.

— Микула Иванович и Глафира Тимофеевна решили пожениться!

По толпе пробежал гул. Я в удивлении повернулась к Виталине. Ничего так девки пляшут! Сказать, что я с этой новости опешила — ничего не сказать!

За последнее время сия новость была самой радостной, кою я только могла услыхать! И судя по Виткиному лицу, та была со мной очень даже согласна. Аж запищала, руками рот зажавши.

Глашка всегда задирала нос перед Микулой, считая его неровней. То и дело воротилась. А тут вон! Пара они теперича!

Понимание во мне стало подниматься, когда они на помост принялись взбираться.

— Ничего себе... — протянула Виталина. — Это что ж…

Глашка, как бульдозер, разве что не за ухо тащила Микулу. Тот весь красный, аки рак, следовал за нею. Староста похлопал его по плечу, едва те встали рядом с ним.

Глашка — довольная донельзя, а Микула… Не сказала бы, что расстроен он. Может, не ожидал просто, что вот так на всю толпу оглашать станут.

Но тут он и сам невесту свою за плечики приобнял и улыбка на его губах расплылась-таки. По толпе поплыли улюлюканья, на что Микула тотчас шикнул.

— Благословил их батюшка, — продолжал староста. — А свадебку сыграем через две недели, аккурат после того, как мельница заработает. Да будет у молодых счастливая жизнь!

Люди захлопали, закричали поздравления. А я вдруг заметила, как в толпе Семен Терентьевич, приказчик наш дорогой, поймал мой взгляд и хитро подмигнул.

Я вспомнила наш разговор и его слова о том, что не все друзья в селе — настоящие друзья. Глашка-то с ее сплетнями... Неужто и впрямь это его рук дело? Сосватал Микулу, чтобы заставить Глашку замолчать? И чтобы от меня этого забулдыжного отвадить? Уж Глашка-то девка боевая, она ему спуску точно не даст, сам бутылку в сторону отставит.

То-то не слыхала я от него ничего давненько. Вот значит куда пропал. С Глашкой шашни водил! И сдается мне, что и та неспроста про меня сплетни разводила, никак от ревности. Ведь все село знало, что тот ко мне неровно дышит.

— Чего рот разинула? — Виталина толкнула меня в бок. — Радоваться надо! Может, теперь Глашка-то остепенится, языком трепать перестанет, и Микула тебя оставит в покое.

— Да, конечно, — кивнула я, все еще переваривая эту новость. — Дай им Бог счастья.

— И слышала? — продолжала Виталина. — Староста сказал, что свадьба после мельницы будет. Так что давай, подружка, не подведи!

Я усмехнулась — вот, значит, как все переплелось. Теперь еще одна деревенская свадьба от меня зависит. Ох, ради этой парочки я не то что на совесть постараюсь, да я горы сверну, лишь бы они обрели друг друга!

Веселье продолжалось до самого вечера. Когда стемнело, на площади зажгли фонари и факелы. Старики и семейные люди понемногу разошлись по домам, оставив молодежь догуливать.

— Пора, — шепнула мне Виталина. — Собираются уже.

Я кивнула, и мы незаметно отделились от оставшихся на площади. Группа молодых парней и девушек уже двигалась в сторону леса. У каждого в руках была простая маска, сделанная из бересты, ткани или раскрашенной бумаги.

Я конечно вдовая была, не сказать, что мне сей праздник жизни полагался, но Витка настояла, чтобы я с ней пошла, нечего, говорит, мне с бабами замужними сидеть, да про деток и мужей разговоры слушать.

— Держи, — Виталина протянула мне маску, похожую на птичью голову с пестрыми перышками, приклеенными к бересте. Сама она себе сделала лисью мордочку. Ох, как же ей под стать! — Чтоб никто не признал. Хоть и все знают,