Я рассмеялась, надевая маску. За последние месяцы успела привыкнуть к странностям этого времени, к его правилам, к тому, что можно, а что нельзя. Крестьянские девушки и парни жили по своим законам, находя способы сохранить видимость приличий, пусть и обходя строгие запреты.

И сегодня, похоже, я стану частью этого молодого праздника жизни.

Поляна, куда мы пришли, уже была освещена кострами. Кто-то притащил бочонок с медовухой, которая быстро развязывала языки и раскрепощала движения. Девушки в масках водили хороводы вокруг костров, парни пытались их поймать. Все сопровождалось смехом, визгом, шутками… иногда весьма фривольными.

— Ой, какая птичка залетела! — воскликнул кто-то, хватая меня за руку. По голосу я узнала Кузьму, друга Виталины. — Дай-ка, поймаю!

— Не поймаешь! — со смехом ответила я, вырываясь и убегая, хотя он то затеял токмо ради забавы. Его истинной целью само собой была Виталинка.

Маска скрывала мое лицо, и это придавало странное чувство свободы. На какое-то время я не была ни Светланой-инженером из будущего, ни Дарьей-крепостной из настоящего. Я была просто женщиной, веселящейся на празднике.

Виталину быстро увел Кузьма за руку, и я осталась одна. Но это меня не пугало. Я уже знала многих в деревне, да и маска давала ощущение защищенности. Молодой парень в маске волка пригласил меня танцевать. Потом был еще один, в маске медведя. Я смеялась, танцевала, отшучивалась от слишком смелых комплиментов. Да и никто из них не позволял себе лишнего, стоило только показать, что ты против.

Чем дальше, тем свободнее становились танцы и разговоры. Медовуха делала свое дело — кровь играла, головы чуть кружились. Парочки начали отделяться от общего веселья и исчезать в темноте леса. Я видела, как один парень в маске оленя даже с рогами витыми из сухих веток, что были лентами обмотаны, целовал девушку в кошачьей масочке у края поляны. Другая пара и вовсе не стеснялась — руки парня блуждали где ни попадя, а та только хихикала и млела.

Я кажется от такой картины и вовсе краснеть принялась, когда немного проветрился хмель из головы. Непривычно мне в этом времени было это видать. К тому ж за эти недели я так вжилась в роль скромной вдовы, что теперь невольно от всего этого смущалась. Хотя в моем прошлом времени подобное вряд ли вызвало бы у меня такую реакцию.

— Не хочет ли девица красная, ясноокая от шумливой толпы отдохнуть? — прошептал мне на ухо парень в маске сокола. По голосу я не смогла его узнать — он явно намеренно говорил ниже и глуше. — Здесь жарко, а в березовой роще самый раз для двоих. Там и разговоры лучше ладятся.

— Не сегодня, — отказалась я, высвобождаясь из его объятий.

Но мысль уйти ненадолго от шумной компании показалась привлекательной. Голова слегка кружилась — то ли от выпитой медовухи, то ли от духоты и дыма костров.

— Пойду проветрюсь, — сказала я Виталине, которая, как раз, хихикая напару с Кузьмой, снова рядом возникли. — Недалеко, к березам.

Она кивнула, слишком увлеченная Кузьмой, чтобы беспокоиться обо мне.

Я отошла от поляны, направляясь к березовой рощице. Воздух там был свежее, а серебристые стволы деревьев красиво светились в лунном свете. Я сняла маску и глубоко вдохнула. Хорошо! Шум гулянки доносился издалека, но здесь было тихо и спокойно.

Вдруг я услышала за спиной хруст веток. Обернувшись, увидела высокую фигуру. И маска на нем была не простая крестьянская из бересты или раскрашенной бумаги, а изящная, явно дорогая полумаска, закрывавшая верхнюю половину лица. В лунном свете она отливала серебристым светом. Плащ незнакомца тоже был не из грубой ткани, а блестел чернотой и красивой оторочкой.

Сердце екнуло. Кто это? Не из наших, это точно. Но кто? И зачем он пришел на крестьянское гуляние?

— Имение чуть дальше, на холме, барин, — вежливо пояснила я, даже направление указала.

Но незнакомец сделал шаг вперед, и лунный свет упал на его фигуру. Высокий, стройный, в хорошем сюртуке... Дворянин, без сомнения. Вон пуговки как блестят. Но почему он здесь?

— Узнала меня? — спросил тихо. И ведь какой хитрый. Сам про узнавание спрашивает, а голос намеренно низким делает. Вкрадчиво-бархатистым таким, как если бы в кино какого Дон Жуана играл. Еще и плащ этот фигуру скрадывает, кругом темень, а блики от маски и вовсе не позволяют лица разглядеть, даже нижней его части.

— Нет, — честно ответила я. — Кто вы?

Но незнакомец усмехнулся и шагнул ближе. Я попятилась, но позади стояли березки, которые меня на месте придержали.

А после, не успела я опомниться, незнакомец прижался наглыми губами к моим.

Глава 25

На миг я вся обмерла, ошеломленная. Губы незнакомца оказались неожиданно мягкими, теплыми. Поцелуй не был грубым, как показалось сперва. Напротив, в нем такая нежность трепетала, будто он и правда боялся меня спугнуть. Сердце мое дрогнуло, и на секундочку, всего лишь на одну секундочку, я позволила себе раствориться в этом ощущении. Сколько времени прошло с тех пор, как меня целовали? В этом времени — никогда. В моем прежнем…

Я не встречала в своей жизни глубокой любви. Такой, чтобы как говорят “бабочки в животе”. Меня всегда больше занимала работа, чем чувства. Конечно, из-за этого порой бывало одиноко, и я даже вышла замуж, как того требовало наше время и ропщущее общество. Детишек родила. Наши отношения с супругом были глубоко уважительные, даже теплые, но… Не думаю, что я когда-то и правда его любила. Просто так было положено.

И так вдруг защемило в груди от этой мысли. Мелькнула мысль, что, быть может, в том есть какая-то неполноценность?

Мелькнула и быстро растворилась. Меня словно обожгло осознанием — какой-то барин позволяет себе целовать меня, крепостную девку, как будто это его право! Ярость поднялась во мне дурной волной, и я, не задумываясь, отстранилась и со всей силы влепила ему пощечину.

— Как вы смеете! — гневно выдохнула я. Пальцы обожгло. Большая часть удара пришлась на маску, но и мордасу его наглому тоже прилетело не слабо.

Звук удара разнесся в тишине рощи. Незнакомец отшатнулся, хватаясь за лицо, но быстро пришел в себя и вдруг, к моему удивлению, рассмеялся. А опосля одним быстрым движением сорвал с меня маску.

— Верно я тебя распознал,