Ф’лар многозначительно посмотрел на лордов, оспаривавших семь холдов Фэкса после его смерти.

– Это могло бы избавить всех вас от многих потерь. Неплохо было бы увидеть его в Руате… или в мастерских Зурга или Фандарела. Как будет удобнее.

Послышались шарканье ног и приглушенный кашель, но никто не признался, что гобелен у него.

– Возможно, стоит вернуть его сыну Фэкса, нынешнему лорду Руатанскому, – с кривой усмешкой добавил Ф’лар, которого позабавило собственное великодушие.

Лайтол негромко фыркнул и обвел зал яростным взглядом. Похоже, его это тоже позабавило, решил Ф’лар, мимолетно пожалев осиротевшего Джексома, которому приходится расти под присмотром столь сурового, пусть и честного опекуна.

– Прошу прощения, предводитель Вейра, – вмешался Робинтон, – но, возможно, нам всем стоит заняться исследованием собственных Архивов. Всем нам может быть от этого немалая польза, как уже показали твои карты. – Внезапно он смущенно улыбнулся. – Признаюсь, мне самому стыдно, что мы, арфисты, не уделяли должного внимания обучающим балладам и урезали некоторые чересчур длинные песни и саги… из-за отсутствия слушателей, а иногда ради сбережения пергамента.

Ф’лар закашлялся, сдерживая смех. Робинтон просто гений.

– Мне нужно увидеть тот гобелен из Руата, – вдруг прогрохотал Фандарел.

– Наверняка он в ближайшее время окажется в твоих руках, – пообещал Ф’лар, хотя сам вовсе не был в том уверен. – Уважаемые лорды, нам многое предстоит сделать. Теперь, когда все вы понимаете, с чем мы столкнулись, предоставляю вам самим, как главам ваших холдов и мастерских, решать, как лучше организовать людей. Мастера, подключите ваши лучшие умы к решению наших главных проблем, изучите все записи, в которых может оказаться что-то полезное. Лорды Телгара, Крома, Руата и Набола, я через три дня буду с вами. Нерат, Керун, Айген, я в вашем распоряжении, чтобы помочь уничтожить любые Нити в вашей земле. И пока среди нас мастер-горняк, расскажем ему, что нам требуется. Как ваши дела?

– Благодарю за интерес к нашей работе, предводитель Вейра, – нараспев проговорил мастер-горняк.

Внезапно Ф’лар заметил стоявшего в тени Ф’нора, который пытался поймать его взгляд. Коричневый всадник восторженно улыбался: похоже, новости его так и распирали.

Ф’лар удивился было, как это они уже вернулись с Южного континента, но потом понял, что Ф’нор снова загорелый. Он знаком предложил брату уйти в королевский вейр и подождать там.

– Лорды и мастера, каждому из вас будет предоставлен молодой дракон для связи и в качестве транспортного средства. А теперь – всего хорошего.

Выйдя из зала Совета, Ф’лар направился по коридору в вейр королевы. Раздвинув занавески, он увидел Ф’нора, наливавшего себе вина.

– Все получилось! – воскликнул тот, когда вошел предводитель Вейра. – Хотя не могу понять, откуда ты знал, что нужно прислать ровно тридцать два претендента. Я думал, ты решил оскорбить нашу достойную Придит’у. Но она отложила именно тридцать два яйца за четыре дня. Я едва сдержался, чтобы не броситься сюда, когда появилось первое.

Ф’лар искренне поздравил брата, облегченно вздохнув при мысли, что от казавшегося провальным предприятия есть хоть какая-то польза. Оставалось лишь выяснить, как долго еще Ф’нор оставался на юге до своего отчаянного явления прошлой ночью – поскольку на его улыбающемся, хорошо загорелом лице не наблюдалось никаких следов беспокойства или тревоги.

– А королевского яйца среди них не было? – с надеждой спросил Ф’лар. Если один эксперимент принес тридцать два, возможно, стоило послать еще одну королеву и попробовать снова.

Лицо Ф’нора вытянулось.

– Нет, хотя я был уверен, что будет. Зато целых четырнадцать бронзовых. Тут Придит’а обошла Рамот’у, – с гордостью добавил он.

– Воистину. Как другие дела в Вейре?

Ф’нор нахмурился, в замешательстве качая головой.

– Килара… в общем, с ней проблема. Постоянно создает неприятности. Т’бору с ней не особо весело, и он стал настолько раздражительным, что все стараются держаться от него подальше. – Лицо Ф’нора слегка просветлело. – Зато из молодого Н’тона получается неплохой командир крыла, а его бронзовый, возможно, сумеет опередить Т’боровского Орт’а, когда Придит’а вновь поднимется в брачный полет. Хотя мне вовсе не хотелось бы видеть Килару с Н’тоном… и вообще с кем бы то ни было.

– А с припасами сложностей нет?

Ф’нор искренне рассмеялся:

– Если бы ты не запретил категорически сообщение между нами, мы могли бы снабжать тебя фруктами и свежими овощами намного лучше любых, что есть на севере. Мы питаемся так, как надлежит всадникам драконов! Ф’лар, стоит подумать о поставках оттуда в Вейр. Тогда нам не придется больше беспокоиться по поводу караванов с десятиной, и…

– Всему свое время. Пока что возвращайся назад. Сам знаешь, не следует здесь задерживаться.

Ф’нор поморщился:

– Не так уж все страшно. Меня в любом случае нет здесь в этом времени.

– Верно, – согласился Ф’лар, – но не ошибись со временем, чтобы не появиться, пока ты еще здесь.

– Гм? Ну да, я забыл, что время ползет для нас и мчится для тебя. Ладно, не вернусь, пока Придит’а не принесет вторую кладку.

Весело попрощавшись, Ф’нор вышел. Ф’лар задумчиво посмотрел ему вслед. Тридцать два новых дракона, из них четырнадцать бронзовых – неплохое приобретение, возможно, стоившее риска. Или риск только возрастает?

Услышав чей-то кашель, Ф’лар поднял взгляд и увидел застывшего в арке зала Робинтона.

– Прежде чем я смогу скопировать эти карты и научить других ими пользоваться, предводитель Вейра, я должен сам в полной мере их понять. И потому я позволил себе остаться.

– Ты настоящий воин, мастер-арфист.

– Твоя цель благородна, предводитель Вейра. – Глаза Робинтона зловеще блеснули. – Я давно молил Яйцо о возможности обратиться к достойному слушателю.

– Может, сперва кубок вина?

– Виноградникам Бендена завидует весь Перн.

– Нужно обладать развитым вкусом, чтобы почувствовать столь тонкий букет.

– Настоящие знатоки холят его и лелеют его на протяжении всей жизни.

Интересно, подумал Ф’лар, когда он перестанет играть словами? Арфист явно задержался не только из-за карт.

– Мне вспомнилась одна баллада, которой у меня так и не нашлось объяснения, когда я стал мастером своего цеха, – рассудительно проговорил Робинтон, наслаждаясь вином. – Это непростая песня, как по мелодии, так и по содержанию. Любой арфист подсознательно чувствует, что следует принять, а что – отвергнуть… иногда насильно. – Он поморщился, вспоминая. – Я обнаружил, что эта баллада лишает душевного покоя как исполнителя, так и слушателей, и вывел ее из употребления. Но теперь она заслуживает того, чтобы ее вернуть, как и тот гобелен.

После смерти К’гана его инструмент повесили в зале Совета до избрания нового арфиста Вейра. Гитара была очень старая, древесина ее истончилась. Старик К’ган следил, чтобы она была настроена и хранилась в чехле. Почтительно взяв гитару,