государств и дать им расцвести на корейском полуострове в будущем. Если предупредишь Пэкче о готовящемся нападении Силла и выдашь имуги в момент его обращения, когда он будет максимально уязвим, история сложится совсем иначе. Есть и «но». Твоя семья, участвующая в заговоре, будет казнена. Фамилия Хэ будет вычеркнута из летописей Пэкче, и даже дальних родственников не оставят в покое. Иными словами, тебе, Хан Ён, придётся решить, что важнее: общественное благо или семья.

Джун положил на игровое поле чёрный камешек.

Ловушка захлопнулась.

Ён почувствовал, как полы халата придавливают его к земле.

– День благодарности Духам уже начался, – произнёс Создатель. – Делегация Силла уже прибыла, и имуги, дух твоей семьи, уже разместился в поместье Хэ. У тебя почти не осталось времени. Ты можешь забрать печать у Ёк Кичхоля и помочь имуги завершить обращение или предупредить Пэкче и уничтожить свою семью. Что ты выберешь?

Ён всё ещё не знал, что выбрать. Он сидел в покоях Ёк Кичхоля, прокручивая в голове слова Создателя. Принц сидел напротив, а слуги расставили перед ними чай со сладостями. Но Ёну было не до чаепития. Часики тикали, и пусть в этом мире о таких часах представления не имели, Ён внутренне содрогался с каждой секундой. От его решения здесь зависели жизни людей в современной реальности?

– Но не обманывайся, что всё это иллюзия или сон, – голос Джуна продолжал всплывать в голове Ёна, будто их беседа так и не закончилась. – Этот мир так же реален, как твой. «Человек ли я, которому приснилось, что он бабочка, или бабочка, которой снится, что она человек?»[62] По большому счёту, нет разницы между иллюзиями и реальностью.

– Как храбро ты увёл многоножку от короля! – Принц покачал головой в восхищении, подливая вино в пиалу Ёну. – Ты теперь герой Пэкче, Хэ Ён!

В голосе Кичхоля не было ни капли зависти, но Ён не мог слушать все эти восхваления без горечи. И он, и Кичхоль были лишь пешками для Создателя, которыми он был готов пожертвовать в нужный момент.

– Мне бы хотелось видеть такого человека, как ты, на моей стороне, – продолжал тем временем принц. – Пэкче предстоят нелёгкие времена.

Ёк Кичхоль в розовом ханбоке и многоярусной шляпе, напоминающей горы, был не менее реальным, чем Проводник Ёк Кичхоль в розовой футболке. Его внимательный взгляд и молчание, дающее возможность собеседнику неторопливо обдумать ответ… Всё это было по-настоящему. И чай ючжа с мёдом в пиале был тёплым и кисло-сладким по-настоящему.

Ён вспомнил материнское тепло рук, которое он получил в этом мире. Возможность жить в роскоши, учиться, без стеснения общаться с Разработчиками… Теперь он понимал, что всё это было насмешкой. Ведь Создатель дал Ёну то, о чём он мечтал в глубине души. Ради чего? Чтобы усложнить выбор?

Ён даже не мог позволить себе возмущаться. Время в самом деле утекало. Надо было срочно решать, говорить Кичхолю о предательстве семьи Хэ или же забрать у него печать.

И сколько времени ему дали на то, чтобы решить важнейшие вопросы всего сущего? Минут пять?

Это даже нельзя было назвать настоящим испытанием. Издёвка, подумал Ён. Вот что это было.

Он злился. Создатель сдался – и хотел, чтобы Ён последовал его примеру.

Он должен, нет, он обязан решить головоломку Создателя так, чтобы тот увидел, что люди намного больше, чем код в системе.

– Ваше Высочество… – начал Ён.

Ему не понравился собственный голос, вернее, его дрожание. И Ён откашлялся, прежде чем продолжить:

– Есть кое-что важное, что я должен вам сообщить.

– Мой Дух говорил, что так будет, поэтому я тебя пригласил. Слушаю внимательно.

Как Ён и подозревал, всё это было лишь игрой для сильных мира сего. И они играли по правилам, придуманным Создателем. Но Ён не хотел подчиняться и выбирать один из вариантов предложенной дилеммы.

– Бездействие – тоже действие, – сделал ещё один ход Создатель, «съев» камешек Ёна в падук. – Если ты ничего не предпримешь, Пэкче не успеет использовать печать для победы, имуги доберётся до неё и проглотит. Твоя семья будет казнена за предательство, Пэкче падёт.

Думай, думай! Ён даже ударил себя по щекам, чем здорово так напугал Кичхоля. Хотелось спросить у Создателя: почему он, почему именно Ён оказался на этом месте здесь и сейчас? Никто никогда не ждал от него важных и значимых решений, люди смотрели на него свысока, словно после того, как он оказался в детдоме, он уже был списан в утиль.

И Ёну казалось, что он знает ответ на этот вопрос: Создатель тоже думал, что Ён не справится. Что Ён «порченый товар». Баг системы. Вирус.

Ошибка.

Кичхоль выжидательно смотрел, и Ён заговорил:

– Меня посетил имуги, Дух моей семьи…

Решение пришло само: Ён не будет играть по правилам Создателя. Всегда есть больше, чем два варианта. Ён учился этому всю свою жизнь. Если не будешь бороться за себя, то на тебя поставят клеймо, как лейбл на товар в магазине (сирота, паренёк не в себе). И сейчас Ён найдёт третий вариант.

– …он отвёз меня на Совет божеств и духов, – решительно произнёс Ён, пропуская детали этого дурного путешествия. – И мне удалось узнать, что готовится ужасное преступление против Пэкче. Но есть способ спасти или погубить нашу страну. Я скажу тебе, только если ты пообещаешь признать заслугу семьи Хэ в помощи Пэкче.

– Поклясться на мизинчиках? – лицо Кичхоля посуровело. Никто не любит манипуляции.

Похоже, Дух не предупредил принца, о чём именно будет говорить Ён. Но ему было уже не до шуток. Взгляд упал на печать, на которой восседала статуэтка Будды. Никто бы не подумал, что невзрачный глиняный прямоугольник имеет какую-либо ценность, но то был артефакт, позволяющий управлять армией заключённых в неё кровожадных духов.

– Службой владельцу они искупят свои грехи, – пояснял ранее Создатель. – Это армия, которая сможет одолеть любого, но использовать её возможно только раз в сто лет. Кто же использует эту силу: Пэкче или Силла? Решать только тебе, Ён.

– Нет, подпишем договор и скрепим кровью, – кивнул Ён Кичхолю, не отводя взгляда от проклятой печати.

Кичхоль поднялся так, что столик заходил ходуном, а миски тревожно забренчали.

– Ты должен немедленно спрятать печать, Кичхоль. – Ён встал, чтобы смотреть в глаза принцу. – Спрятать, не доверяя этот секрет ни единой живой душе. Или использовать, чтобы остановить вторжение Силла.

– Я думал… Твоя семья готова нас предать…

Ён возразил на это:

– Признаю, что мой отец может показаться высокомерным или чрезмерно гордым, но это его единственная слабость. Он верен