Пэкче, как я верен вам. Имуги всегда будут следовать за Драконом и смотреть на него как на старшего брата.

– Ты говоришь мудрые слова, Ён, – кивнул Кичхоль.

– Не теряйте времени, Ваше Высочество.

Когда Ён выходил от Кичхоля, он слышал стук собственного сердца. Ему удалось переговорить с принцем, теперь же нужно было оказаться в поместье Хэ. И побыстрее.

– Можете создать такой же портал, как из замка Ёнвана? – обратился Ён к Разработчикам.

[<Его Темнейшество> в предвкушении потирает руки, наконец-то можно создать портал, он давно мечтал]

[<Бессмертные> заявляют, что портал – это больше помпезно, чем эффективно. Мгновенное перемещение – вот что всегда было лучше порталов]

[<Просветлённый> поддерживает, что в этом мире и порталы, и мгновенное перемещение выглядят гармонично]

[<Благой Вестник> ругается на Создателя, какой он гад, что так поступает с Ёном. Даже время против него в этом мире]

[<Дух Чайника> беспокоится, что после такого их всех точно тут забанят]

– Вы сделаете уже что-нибудь? – не вытерпел Ён.

[<Учитель> проделывает дыру в пространстве и времени]

Ён оказался сразу за воротами уже ставшего родным поместья. Что внутри, что снаружи было слишком тихо. Первым делом Ён подумал, что опоздал, что Разработчики что-то напутали и он прибыл сюда после того, как семью Хэ приговорили за предательство.

Тут Ён впервые почувствовал Духа семьи. Имуги беспокойно и недовольно заёрзал у него в голове: «Ты решил, что сможешь выпутаться из этого сам? Ты всего лишь человечишка, не тебе принимать судьбоносные решения». Он звучал совсем как внутренний критик.

Разработчики Ёна всегда поддерживали, и он был готов увидеть их уведомления, но воздух был кристально чист. На небе можно было разглядеть каждую звёздочку.

Похоже, прав был Дух Чайника, когда сказал, что после перемещения их могут выпнуть из этой реальности. И всё же их молчание оглушало.

Но стоило пройти во внутренние помещения, как Ён понял, что ошибся. Первым ему на глаза попался Ук. Этот слуга, кажется, имел высший уровень по навыку вездесущности. Он на миг застыл, а потом разрыдался и бросился к Ёну.

– Господин, – рыдал он. – Я думал, что мы вас больше никогда не увидим! У нас тут не то праздник, не то траур. Ничего не понимаю.

– Не волнуйся, – сказал Ён то ли Уку, то ли себе. – Мы со всем разберёмся. Всё будет хорошо.

В поместье Ёна ждали. Отец и мать не ложились спать, надеясь услышать хорошие новости, которых у него не было.

Ён шагал по каменным дорожкам, и каждый шаг отзывался в ушах, перемежаясь с ритмом сердца: тук-тук, тук-тук-тук.

Раз-два. Три-четыре-пять.

За поворотом появились фонари гостевого павильона.

Шесть-семь. Восемь-девять-десять.

В окне мелькнули силуэты.

Ох, нет. На тринадцатом шаге Ён уже стоял перед дверью. Почему он так нервничает? Ведь он всё сделал правильно. Ему следует быть увереннее.

Родители всё ещё не переодели нарядные одеяния. То ли не так давно вернулись с празднества, то ли очень давно ждали. Мать держала руки на коленях, тревожно оглядывая сына. Отец поднялся первым.

Ён, так и застывший у входа, поклонился. Ноги дрожали, голос пришлось вытолкнуть силой:

– Я не достал печать, отец.

Повисла тишина. В комнате был слышен только треск свечей. Потом отец цокнул языком.

– Ладно, ещё есть время. Завтра…

– Я сказал принцу о заговоре. – Ён не дал ему договорить. – И предложил спрятать печать.

Мать издала истошный крик, а лицо отца налилось кровью.

– Я не предал семью! – выкрикнул Ён. Его сердце колотилось, а во рту стало кисло. Он вынул из-за пазухи свиток. – Вот договор. Принц подписал его. Он подтверждает, что семья Хэ не будет обвинена. Наш завтрашний день ничем не будет отличаться от предыдущего.

– Ты защитил семью? – голос отца прозвучал неожиданно спокойно. Даже с долей уважения. – Сам всё это провернул?

– Да, отец. – Ён держался прямо. – Мы в безопасности. Нам не нужно никого предавать. И семья, и Пэкче… всё сохранено.

На мгновение показалось, что этого достаточно. Отец не ответил, но и не разозлился. В его взгляде проскользнуло что-то вроде одобрения. Ён почти позволил себе поверить, что всё обошлось.

Почти.

– НЕТ! – пронеслось отчаянно по комнате. Мать упала на колени перед отцом, прижав ладони к полу. – Он – ваш единственный сын! Единственный наследник! Он оступился, но ещё поднимется, дайте ему шанс!

Отец бесстрастно обратился к стоящему позади слуге:

– Уведи её.

– Нет! – Мать вцепилась в подол одежды супруга, но её оттащили. Слуга действовал бережно, но решительно.

Ён стоял, растерянный этой вспышкой. Всё происходило слишком быстро. Он сделал шаг назад, не зная, как поступить. Сбежать? Но куда?

Отец взглянул на него уже иначе – не как на сына, а как на солдата, нарушившего приказ.

– Приготовьте скамью для наказаний.

Ён будто в тумане наблюдал за тем, как четыре слуги втаскивают скамью в форме креста и устанавливают посреди комнаты.

– Ты не заслужил уважительной смерти. – Голос отца звучал ровно, почти отстранённо. – Умрёшь как пёс Пэкче.

Смерти? Подождите, о чём говорил отец?

Ён дёрнулся, попытался подняться, но ремни уже врезались в кожу, не давая шевельнуться. В следующее мгновение что-то тяжёлое ударило его по спине – деревянная палка. Сразу за ней – хлыст, тонкий, с такой силой, что дыхание сбилось.

Ён закричал – от шока, от несправедливости, от невыносимой боли.

– Учитель! Благой Вестник…

Он попытался что-то сказать, но его заглушил следующий удар.

Раз, два… десять.

– Его Темнейшество… Пожалуйста…

Он сбился со счёта после тридцати. После пятидесяти, казалось, он забыл, как дышать, только губы всё шевелились.

– Просветлённый… Бессмертный…

Снаружи мать стучала в двери и стены, пытаясь прорваться. Кого-то из слуг стошнило от вида спины Ёна.

На сотом ударе тело просто отключилось.

Однако ускользающее сознание перехватил Создатель.

Джун присел рядом. Чёрные глаза смотрели прямо на него. Боль ненадолго отступила.

– Теперь ты видишь, как бессмысленно пытаться что-то менять?

– Это эгоистично, – выдавил Ён. – Ты эгоистичен. Ты всемогущ, но лишаешь нас жизни… потому что мир неидеален… потому что мы неидеальны…

– Знаешь, сколько длилось самое долгое время без войн во всём мире? День. Я подумал, что что-то изменилось… Я ошибался.

– Да, но, Создатель… Я хочу жить. Пусть у меня не будет родителей – или будут. Пусть будут аномалии, или Силла захватит Пэкче – я хочу жить, – прохрипел Ён. – Только ты тут сдался.

Ён уже не расслышал, что сказал ему Создатель, но повторил – то ли для себя, то ли для него: