Миг — и с навершия сорвалось не разрушительное заклятье, а волна переливчатой энергии, которая обрушилась на меня и окутала сложным, многослойным щитом.

Дашков замер. Он тупо посмотрел на свой жезл, потом на меня. Его лицо выражало полную, абсолютную неспособность понять происходящее.

— Опять? — прохрипел он, и в его голосе прозвучала не ярость, а отчаяние. — Что за… Романов, ты везунчик проклятый!

Он взмахнул жезлом снова, вкладывая в движение всю свою волю. Воздух дрогнул, запахло… навозом. Из небытия, прямо перед его носом, с оглушительным визгом материализовалась первая упитанная, розовая свинья. Она шлёпнулась на камни, озадаченно хрюкнув. За ней — вторая. Третья. Они появлялись одна за другой, толкаясь и визжа, заполняя пространство вокруг ошеломлённого мага тёплыми, пахнущими хлевом телами.

— Огненный шар! — закричал Дашков, и его рука взметнулась для нового заклинания. И снова — не молния, не ледяная буря. И даже не огненный шар.

Кстати, а зачем он выкрикивает названия заклятия? Думает что так сможет управлять посохом?

Я усмехнулся.

С очередным хлопком и облачком пара возникла новая свинья, упав прямо ему на сапог. Первые свинье ещё не закончили появляться, когда Дашков уже призвал вторую партию.

Я не стал ждать. Пока Дашков, вёл бессмысленную борьбу с растущим стадом, я двинулся вперёд. С лёгкостью перемахнув через пару сунувшихся под ноги хрюкающих туш, уверенно сократил дистанцию.

Теперь — щит. Я остановился в двух шагах, вытянул руку и бросил во врага — копьё сгущённого света. Оно ударило в пустоту перед грудью Дашкова — и воздух взвыл, проявившись на миг чёткими, геометрическими гранями защитного поля. Щит был мощным, но не идеальным. У земли, там, где плиты были неровными, светился слабый, прерывистый зазор

Достаточно.

Если бы Дашков оторвался от своего жезла и попробовал применять заклятия сам, может он и смог бы что-то сделать.

Но он словно упрямый баран, раз за разом продолжал призывать хрюшек.

Я рухнул на плиты и, как змея, рванулся вперёд под самым низом щита. Моя рука с зажатым эфесом проскочила в тот самый зазор. Я не целился в тело — ударил по ногам. Острая сталь со свистом рассекла кожу, мышцы, наткнулась на кость.

Дашков вскрикнул — крик чистой, животной боли. Его ноги подломились. Он рухнул навзничь, и в тот же миг его жезл, выскользнув из разжавшихся пальцев, с глухим лязгом покатился по камням.

Ещё один взмах и клинок, коротко и безжалостно коснулся его горла, обозначая финал. Защитные чары испытания среагировали мгновенно. Тело Дашкова замерцало и исчезло в холодной вспышке телепортации, оставив после себя лишь запах крови и паники.

Я поднял жезл Вельда. Рубин был тёплым, почти живым. Я кивнул ему, словно благодарному союзнику, и подошёл к Разумовскому.

Тот сидел, прислонившись к стене, с лицом, искажённым не столько болью от сломанной ноги, сколько ненавистью и горьким пониманием.

— Сука… — прошипел он, глядя на меня, и это было не ругательство, а констатация.

Я не стал отвечать.

Тишина. Гулкая, тяжёлая. А испытание не завершалось.

Я опустился на плиты, прислонившись спиной к холодному камню. В ушах всё ещё стоял звон от перегрузок, тело ныло.

Между тем настойчивый зов Шута из Домена продолжался.

Похоже, для окончания этой игры нужно было собрать все амулеты. Значит забираю этот, а потом вниз. На первый уровень.

Я с силой толкнулся от стены и поднялся на ноги. В одной руке — клинок, в другой — жезл Вельда, чья мощь теперь была моей.

Проблем это не составит.

Глава 2

Возвращение

Последний амулет закончил вращение. Ещё до того, как кристалл остыл, подземельем прокатился гулкий, безличный голос:

— Окончена активация амулета первого уровня командой Романова.

И через несколько мгновений:

— Соревнования шестого курса завершены. Победитель: команда Романова.

Мир сжался в тугую, выворачивающую наизнанку спираль. Опять несколько часов кромешной тьмы и меня выплюнуло обратно в реальный мир. Но не в зал стихий, откуда начинались соревнования. В лазарет.

Резкий запах антисептиков и терпких исцеляющих зелий вонзился в ноздри. Пункт первой помощи, развернутый прямо в штатном лазарете Академии. Специально для «Кубка Стихий».

Вокруг метались целители в белых халатах, повсюду — бинты, мази, холодный свет магических светильников.

Я глянул в окно. Судя по солнцу, сейчас полдень. Мы что, выходит, были там почти сутки?

Бросил взгляд в открытую дверь соседней палаты. Там, на койке, сидел Разумовский. Ему как раз накладывали на переломанную ногу гипсовый корсет. Граф встретил мой взгляд — в его глазах была ненависть.

Меня тут же окружили, несколько целителей. Повели в сторону, к свободной койке. Короткая, поверхностная проверка физического состояния — пульс, дыхание, сканирование ауры. Всё хорошо. Велели до завтрашнего вечера находится в лазарете, под наблюдением.

Так дело не пойдёт. Мне срочно нужно в Домен. А попасть в него, не вызывая подозрений, я могу только из своей комнаты в блоке.

Я уже развернулся, чтобы искать начальника лазарета, Гордеева, но путь мне преградила тень. Помощник ректора, Воронов. Его лицо, обычно непроницаемое, выражало нечто среднее между уважением и глубокой усталостью.

— Поздравляю, — сказал он, и его низкий голос легко перекрыл фоновый шум. Похлопал по плечу — не одобрительно, а оценивающе, как проверяют крепость балки. — Вы провели… впечатляющий бой. Особенно финал.

Откуда-то материализовалась и остальная команда. Соловец, Густаф, Семён. За ними — Шереметьев, Бойе с широкой улыбкой, последней Вероника Валевская. Её щёки пылали румянцем, глаза блестели не привычной насмешкой, а чем-то диким, азартным, почти восхищением. Они облепили меня, хлопали по спине, говорили что-то громкое и бессвязное. Благодарили. Поздравляли.

Мне было не до них. Нужна была тишина. Уединение в своей комнате.

Я попытался мысленно позвать Грима.

Тщетно. Академия всё так же экранировала попытки связаться из её стен, как и раньше.

— Ты справился, — Вероника тронула меня за руку. — Не зря я тебя прикрыла. Но как ты Дашкова в конце… Я не поняла, почему его посох начал творить такую… ерунду.

— Вы что, видели трансляцию? — что бы поддержать разговор, спросил я.

— Только конец. — она кивнула на стену, где в матовом кристалле в цикле шли повторы. На одном из кадров — моя фигура, рубящая костяного монстра. На другом бой в лабиринте.

Подошёл куратор Корвин. Его лицо светилось неподдельной радостью.

— Мои поздравления, Александр, — произнёс он, и улыбка раздвинула его обычно строгие черты. — Официальное подведение итогов — завтра, на построении. А сегодня… — он широким жестом обвёл палату, — сегодня отдыхайте. Восстанавливайте силы.

— Данила Степанович, — я ловил момент, как утопающий