горы. Настоящей горы, причём вниз было спускаться и спускаться. Если съезжать, задницу до самой шапки стереть можно!

— А другой выход здесь есть? — без особой надежды поинтересовалась Вера.

— Нет. Из Горного Хёрда один выход. Хильдисхоф во-он там! — Парень показал куда-то далеко вперёд.

Ничего похожего на город там не было. И на дороги. Или линии ЛЭП. Никаких следов цивилизации в обозримом пространстве не наблюдалось. Сколько ни вглядывайся, вокруг были горы. И леса. И серые воды какого-то моря. Вера поёжилась от открывшейся перспективы. Ей приходилось слышать, что людям за большие деньги устраивают подобные приключения. По крайней мере, в кино. Но откуда у Оли деньги на такие развлечения для подруги, она даже предположить не могла. Разве что она продала почку.

…Или две почки, печень и сердце Веры. Хотя вряд ли ей стали бы устраивать напоследок столь сомнительные развлечения. Ну ничего, ничего, Оленька! Вера твёрдо себе пообещала, что из второй почки сделает приятельнице отбивную. Ну в каком месте Вера похожа на экстремалов? Как Ольке в голову могла прийти мысль, что ей здесь понравится? Если хотела сделать приятное, могла бы сначала поинтересоваться, чего она хочет.

— Идём, Вера Кот? — Парень залихватски надвинул шапейку на лоб и протянул руку.

— А тебя как зовут? — Что поделать? Сама она точно здесь шею сломает!

Вера взялась за протянутую ладонь.

— Олаф, — ответил парень. — Олаф Рыжий. Это меня за цвет волос прозвали.

— Спасибо, Кэп!

— Я Олаф. Рыжий, — поправил её парень беззлобно. — Из Хильдисхофа. А ты откуда?

От верблюда!

Вера сделала пару осторожных шагов, как прямо над её головой, едва не коснувшись шапки, пролетела белая с рябыми крыльями сова. Практически беззвучно, гадина. Вера скорее ощутила движение воздуха над собой, чем услышала шорох крыльев. Она дёрнулась, схватилась за шапку, обнаружила там два кошачьих, судя по форме, уха. От неожиданности Вера оступилась, будто была не в берцах, а на коньках, и влетела прямо в широкую, крепкую и даже немного надёжную на общем фоне происходящего спину Олафу Рыжему.

Глава 4

Это вам не шуточки!

Может, она и правда, не Фрейя, но совершенно точно — валькирия! Всё же получить в свои руки саму богиню, чей Глас Созывает Павших, было бы боязно. И явно чересчур. А валькирия Вера Кот — вполне была Олафу по плечу.

И по плечо.

Такая вся нежненькая, вкусно пахнущая, но с боевым характером, как и положено деве-воительнице. Как глянет-глянет, так сердце в пятки. А сама тоненькая как тростиночка. И ходить не привычная. Валькирии, они, понятно, больше по крылатым коням. Наряд у неё для пешего перемещения неподходящий, хоть и удивительный. Олаф одежды из таких мягких шкур ни разу в своей жизни не видовал. Мягенькая, гладенькая, будто не шубку гладишь, а саму девушку. Да и девушка не каждая на ощупь такая приятная. Длинная только шубка-то. Не по горам в такой скакать.

И сапоги чу́дные, каких в Хильдисхофе никто не шивал и не нашивал. Олаф как ни приглядывался, так и не понял, из чего подошвы сделаны. Из дерева? Уж слишком гладенькие. И гнутся. И по ноге сидят, как влитые. Эх, ему бы такие! Сразу видно: из самого Ванахейма! А то и Асгарда! Потому что только богам такое по силам.

А какие у неё ушки! М-м-м-м!

К тому времени, когда Олаф со своей находкой вернулся в поселение, Фрейр, миролюбивый братец воинственной Фрейи, загнал пугливое солнце за горизонт, и короткий день подошёл к концу. По этой причине появление валькирии прошло в Хильдисхофе незамеченным. Олаф предвкушал, как это событие будет обсуждаться завтра. А сегодня вместе со своей замёрзшей, голодной и усталой ношей он направлялся прямиком в дом Хройдгерда Зоркого, откуда Олафа отправили отбывать повинность. Как он и предполагал, вся шайка старейшин была в сборе, ибо когда ещё выпадет такой повод собраться и повеселиться, как на День рождения Фрейи?

— Доброго зравьеца, уважаемые! — ввалился Олаф в обеденную залу, сгружая на пол свою ношу и снимая шапку. Ноша, хоть и постукивала зубами, но на ногах стояла.

В одно мгновение гомон за столом стих. Хозяин дома медленно поднялся и сверкнул очами:

— Это что⁈

— Это Вера! — бодро доложился Олаф. Давненько он так не веселился, как сейчас. Целых три дня. — Вы меня за чем в Горный Хёрг посылали? За верой. Я вам её и принёс. Вот. Вера Кот.

— Может, всё же кошка?.. — нетвёрдо уточнил Эрик Гордый, прежний форинг.

— Вы ещё спросите, есть ли у неё хвост, — не удержался Олаф.

— А есть?.. — тоже не удержался Бьёрн, который впился взглядом в валькирию, как голодный пёс — в кость.

— Давайте уже закончим с этими оскорблениями в адрес моей фамилии! — подала голос сама Вера Кот и тоже сняла шапку.

И тут оказалось, что уши, которые были на шапке — не её уши! С другой стороны, понятно, что рога на викинговом шлеме тоже не викинга рога. Хотя тут как повезёт. А вот у валькирии пушистые кошачьи уши смотрелись на шапке уж больно гармонично.

— О, ушки! — умилилась валькирия, будет впервые их узрев, но быстро вернула себе облик небесной воительницы: — Я хочу есть, и отправьте меня домой!

— В Вальгаллу?.. — уточнил Хройдгерд, потому что остальные говорить были не в состоянии. Это Олаф немного к Вере Кот пообвыкся.

— Вы сейчас сами в свою Вальгаллу отправитесь!

Над притихшим столом сгустилась гробовая тишина. Не он один опознал в Вере валькирию. И хоть каждый викинг с рождения знал, что участь его предрешена, всё же все надеялись в Чертоги Вечности чуть позже.

Дальше Вера Кот, которая наконец согрелась, распахнула свою шубку и сняла её. И тишина в зале стала ещё тише, хотя Олаф уже думал, что тише некуда.

Под шубкой валькирия оказалась без платья. Не без одежды вообще — такого старички Хильдисхофа бы не пережили. Но и так кое-кто схватился за сердце. Валькирия была в штанах, которые ничего не скрывали. Только обрисовывали. Хвоста у неё точно не было. Или он был съёмным, как уши. Теплая рубаха тоже сильно отличалась от привычных бесформенных. Она прекрасно подчеркивала скромные, но красивые окружности.

В полной тишине Вера Кот огляделась и, видимо, не найдя нужное, сунула свою шубку с шапкой в руки Олафу.

— Где здесь можно помыть руки? — спросила она, и половина старейшин — те из них, кто устойчиво стоял на ногах, и даже те, кто не очень, вскочили со своих мест.

Хройдгерд Зоркий на правах хозяина