протащили несколько метров, пока хватка не испарилась. Девушка чуть не упала, но кто-то бережно придержал ее. Послышался глухой звук. Что-то круглое и тяжелое упало рядом у ее ног. Сусанна хотела посмотреть, что это, когда теплая большая ладонь прикрыла всю верхнюю половину лица.

– Это я, Осип. Не бойся, сейчас я передам тебя в руки Дмитрия и Жоржа, и вы должны будете уйти. Закрой глаза на пару минут. – По движению воздуха она решила, что Осип пнул что-то ногой и это нечто покатилось по залу в другую сторону. Затем он наклонился, помог ей встать и быстро повел дальше. Теперь на пальцах, что мешали увидеть разворачивающуюся бойню, было что-то металлическое, холодившее ей нос.

* * *

Агата и Юлий уходили все дальше от звуков стрельбы, криков и визгов. Сердце заходилось от плохого предчувствия. То, что Рац устроил, было не балом для людей, а пиром для вампиров. Никто не знал, преследовал ли он лишь одну цель. Было ли это заявлением, демонстрацией власти, казнью всех неверных – или всем вместе. Ясно было одно – нужно уходить как можно дальше. В доме Юлия оставалась Надин, следящая за порядком. Агата и Мэрилин не очень ей доверяли, но мужчина заверил, что на нее можно положиться. Теперь все мольбы бывшей книгопродавщицы были лишь о том, чтобы добраться до дома.

Так просто это получиться явно не могло. Совсем скоро на их пути встали Рац и Анна Петровна.

– Уже уходите? А ведь праздник только начался. – Он улыбался, как король, вернувшийся из военного похода с победой. Его маленький Версаль тонул в крови и криках отчаяния, покрывая воспоминания Юлия о счастливом детстве в этом доме уродливой черной коркой.

– Господин Рац, им не до нас. Молодые спешат уединиться, не будем им мешать. – Анна Петровна обмахнула себя веером. Это было настолько абсурдно в столь холодную ночь, что Агата невольно отвлеклась.

– Они могут быть едины и под моей крышей. Либо просто не быть.

– Я как раз кстати привез из Европы передовые идеи права выбора.

– Юлий, тебе бы все шутки шутить. Но мне кажется, этот фарс стоит заканчивать. Семья должна оставаться вместе.

– Боюсь, месье Рац, у вашей семьи не осталось ни одного гнезда. Вы слишком долго отсутствовали в доме с горгульями. Кажется, его опечатали. – Осип подошел со спины и встал рядом с Агатой. – Это поместье ждет та же участь. Слышите звон пуль о паркет?

– Ты привел полицейских?

– Ага. – Осип нахально улыбался, смотря в лицо тому, кто забрал у него все, до чего дотянулся.

– Что ж, ты никогда мне не нравился. – Рац запустил руку в карман пальто и достал из него револьвер. Очередной выстрел разрезал тишину ночи.

– Агата?!

Чтобы не упасть, ей пришлось крепче ухватиться за его плечи. Агата подняла глаза – все же Осип был слишком высок – и расцепила объятия, слегка отступая, чтобы удостовериться – она успела, он цел и невредим.

Послышались торопливые шаги по мощеной дорожке. Молодые полицейские, все с оружием и, как на подбор, рослые, приближались к их скромной компании. На какую-то долю секунды господин Рац замешкался. А может, Осипу просто показалось. В любом случае последней, на кого взглянул глава ложи, прежде чем сорваться с места, была Агата, медленно падающая на влажные темные листья. Осип с Юлием бросились на помощь одновременно, но Осип подхватил ее первым.

На черном платье почти не было видно крови. Быстро промокающая ткань выдавала ранение лишь своим влажным блеском. Агата подумала, что никакой разницы в том, пронзила бы пуля Осипа или ее, не было. В нем текла ее кровь, и ее же кровь лилась теперь на землю. Было нечто упоительное в том, что эту истину могли понять только они вдвоем. На руке, что неуклюже пыталась зажать ее рану, вновь сверкало знакомое кольцо, и этого было достаточно.

– Не делай глупостей, беги с ними, – прошептала она. – Рац слишком быстрый, им его просто так не догнать, а ты сможешь. Анна Петровна будет помедленнее в своем платье, ее оставь полиции. Беги же!

Осип в тревоге взглянул на Юлия:

– Месье Рац, не дай бог, когда я вернусь…

– Я ее не оставлю. Можешь ступать спокойно.

Осип усилием воли оставил Агату на Юлия и побежал следом за полицейскими. Кажется, эти бойцы не знали, что сам он в розыске, поэтому не стали отказываться от помощи. Люди гнали Раца до самого забора, отмечавшего конец его владений. Они были уверены: еще чуть-чуть, и убийца окажется в западне. Но Рац неожиданно юркнул вниз, в темноту туннеля. Анна Петровна неловко застыла на месте.

– А как же я? Я мужа убила, чтобы нам никто не мешал…

– Госпожа… – Молодые полицейские растерялись при виде женщины в слезах, но времени на это не было.

– Подземные ходы. Я хорошо их знаю, двигайтесь за мной, – выпалил Осип.

Катакомбы были похожи на одну бесконечную зловонную глотку, поглощавшую свет и все, что однажды попало внутрь. Осип прислушивался к шлепкам воды под ногами, стараясь держаться подальше от полицейских, чтобы не потерять след Раца. Продолжая выкрикивать направление следующим позади, он уже наступал главе Общества на пятки. Всего одна ошибка, один неверный поворот могли стать роковыми.

Наконец-то Рац забрел в тупик. Осип преградил ему путь, ожидая приближения полицейских. В револьвере предводителя вампиров должно было остаться всего шесть пуль, на всех в любом случае бы не хватило. Полицейские уже были совсем близко.

– И что, ты выбрал быть среди этих жалких людей? – Осип не стал отвечать. Сенька не был жалким человеком. Он был лучше многих. Лучше, чем когда-либо сможет стать Осип. – Как забавно вышло, я хотел подняться ввысь и стать их Богом, а теперь умираю у них под ногами. – Рац поднял револьвер, и полицейские, опережая, открыли огонь на поражение.

Агата и Юлий присели рядом с телом, что еще недавно внушало им и страх, и ненависть, и подчас жалость, но теперь было лишь обескровленным мешком костей и мышц, который выудили из катакомб. В первый и последний раз они видели на его лице покой. Теперь он был освобожден от своих несбыточных мечтаний и неуемных амбиций, ввергавших тех, кто оказывался рядом, в отчаяние. Рука Агаты юркнула в карман убитого, выудила оттуда сверкающие часы с инкрустацией в виде летучей мыши, которым смерть как завидовал ее названый брат, и вручила подошедшему Осипу.

– Ты же никогда не крадешь!

– Да ладно, ему они больше не нужны. А ты пришел вовремя.