Жорж скрывал свои чувства, а Сусанна, стоило заметить хоть один проблеск, невольно пряталась от них, пока наконец он сам их не обнаружил на берегу реки. Игра подошла к концу, но победивший так и не был определен.

Все эти больные дни Сусанна думала о том, что из всех людей ее спасителем оказался именно Жорж. Тот, кто всегда был рядом, танцевал с ней на балах, приносил книги, слушал, что в них ей понравилось, а что нет. Тот, кто до этой проклятой осени всегда оставался на ее стороне. Разве тем самым героем по всем канонам не должен был оказаться он?

Может, пока это и было просто эфемерной идеей. Но разве все не начинается с какой-то ненадежной, полупрозрачной мечты? Если крепко в нее верить, если она все, что ты имеешь, разве она может быть обречена на провал?

– Меня бы так кто-нибудь толкнул в руки богатого мужчины… – Сусанна и Жорж совсем забыли о присутствии юной пианистки и не слышали, как музыка затихла.

– Жорж, либо ты пойдешь со мной туда, либо забудь меня навеки.

– Так тому и быть, поеду и провожу тебя до двери.

– Проводишь, как только переоденешься во что-нибудь поприличнее.

* * *

Агата и Юлий прибыли, когда почти все гости уже были на месте. Приглашение вовсе не застигло их врасплох – оба тревожно ожидали, когда в их новый маленький мир вторгнется Рац, чтобы ввергнуть его в хаос. Смысла отсиживаться в укромном месте не было: своим отказом они набили главе Общества оскомину, а значит, вряд ли будут отпущены с миром.

Среди толпы то тут, то там мелькали знакомые лица. Агата про себя заметила, что одно было неприятнее другого. Она была почти уверена: их праздность, их улыбки не что иное, как заигрывание с добычей. Оставалось лишь ждать, когда Рац отпустит поводок и охота начнется.

Ноги невольно остановились сами собой. На одном из прихвостней Раца сияло кольцо Осипа. Агата не сомневалась, что это было то самое. Если бы не рука Юлия, не отпускавшая ее ни на мгновение, она бы так и стояла посреди зала, смотря на отблеск знакомого перстня, и не заметила того, кто к ним приближался.

– Юлий и Агата, невероятно рад видеть вас здесь. Надеюсь, вы все же передумали и решили присоединиться к Обществу. – Старший Рац был учтив и улыбался как ни в чем не бывало.

– Как странно, мне казалось, все мосты сожжены, – парировал Юлий, выступая чуть вперед, чтобы спрятать за своей спиной Агату.

– Признаю, я погорячился.

– Да, пеплом присыпало, – также не осталась в долгу Агата.

– Кто помянет старое… Не будем о грустном. Я готов возместить ущерб.

Люди и вампиры беззаботно кружились в вальсе. Юбки девушек колыхались подобно хрупким бутонам тюльпанов, юноши во фраках, высокие и статные, походили на стрижей. Дуновение весны в зале, к окнам которого подступал морозный ноябрь, очаровало общество. Родители не могли насмотреться на своих детей и, видя в них свои юные лица, присоединялись к танцу.

По мнению Агаты, это походило на слишком уж сладкую сказку. Фальшивые запахи цветов из закупоренных склянок духов били в нос и кружили голову. Танцующие в своих пестрых нарядах сливались в мельтешащую перед глазами картину и сбивали с толку. Музыка, что становилась все быстрее и громче, нагоняла тревогу.

Послышался громкий лязг. Агата не успела понять, что произошло. Юлий прижал ее к стене, закрывая собой от осколков хрусталя и щепок паркета. Огромная люстра упала прямо в центре зала, подминая под себя танцующих и вонзаясь острыми обломками в прекрасные молодые лица. Как только эхо грохота смерти умолкло, на какое-то мгновение все притихло. Агата даже решила, что ее оглушило, но вскоре началась адская симфония. Крики женщин сливались со стонами тех, кто застрял под обломками, но все еще оставался жив и чувствовал всю тяжесть свалившегося бремени. То тут, то там, если прислушаться, можно было уловить тонкий свист воздуха – вампиры с невероятной скоростью сновали среди испуганных и потерянных людей, выбирая жертв.

Нужно было спасаться, пока не поздно. Юлий в другой ситуации поспешил бы на помощь столь нежно любимым им смертным созданиям, но сейчас с ним рядом была Агата, и он не мог думать ни о ком, кроме нее. Они потихоньку двинулись в сторону двери, ведущей в сад. Юлий уже понял, как уйти, так что оставалось лишь избежать людей старшего Раца и его самого. Неожиданно к какофонии боли прибавились звуки выстрелов и даже автоматных очередей. Приобняв Агату, Юлий пригнул ее вслед за собой к земле, чтобы не поймать пулю, и продолжил пробираться вперед уже на полусогнутых.

Жорж чудом успел оттолкнуть Сусанну, когда люстра рванула вниз, но самого все же задело. Дмитрий, весь вечер стоявший у стены, смотрел только на них, поэтому быстро смог найти их даже в темноте и вместе с другими мужчинами приподнял обломок, чтобы освободить сломанную руку друга.

– Ну что ж, Дмитрий, теперь мы оба с тобой калеки. Друзья и в болезни, и в здравии, – с трудом выговорил раненый.

Сусанна оторвала широкую полоску от подола платья и протянула ему:

– Жорж, я не знаю, как это делается. Скажи, как тебе помочь.

– Сусанна, если ты хотела наложить шину, то боюсь, здесь поблизости нет ничего, чтобы закрепить руку.

– Если хочешь, отломаю ножку стула, к ней прикрутим. – Предложение Дмитрия звучало так серьезно, что Сусанна уже вскочила, чтобы искать подходящий стул. Ее остановил лишь тихий смех Жоржа.

– Какой же цирк могут устроить всего два человека!

Ее взгляд продолжал метаться в пространстве, ища хоть какое-то решение, пока безнадежно не упал вниз. Люстра проломила слой паркета, и теперь некоторые тонкие лакированные дощечки торчали частоколом вокруг дыры. Сусанна прошлась вдоль нее, стараясь не обращать внимания на рвотные позывы и слезы: невыносимо пахло кровью, и еще не всех вытащили из-под конструкции из позолоченного металла. Наконец ей удалось отыскать несколько дощечек, что можно было отломать.

Сусанна с гордостью показала находку, стараясь прикрыть свои израненные окровавленные ногти. Следуя командам Жоржа, она наложила повязку. Пришлось оторвать от платья еще несколько лоскутов подлиннее и стерпеть все издевки брата, придерживавшего обломок дощечки вплотную к коже друга, и шипение бедного раненого, старавшегося не пугать ее лишний раз. К счастью, никто не заметил ее изуродованных пальцев. Но были и те, кто почувствовал сладкий запах крови.

Кто-то схватил Сусанну сзади и поволок за собой. Она кричала и отбивалась, но была слишком слаба, чтобы справиться с таким напором. Ее