места и сам вошел в реку, громко расплескивая ее в стороны. Он схватил Сусанну за руку и потянул за собой, вырывая из объятий холодной толщи.

– Отпусти меня! Всем же будет лучше, если я уйду!

– Умалишенная! Следи за своими словами! Ты подумала о своей… о брате? Обо мне, в конце концов!

– Вы оба считаете меня глупой и никчемной! – Девушка со всем присущим ей упрямством продолжала упираться, пока ее голые ступни утопали в речном иле. Кожа скользила в вязкой смеси, а хватка Жоржа была так крепка, что запястье ныло от боли.

– А топиться в Дону, по-твоему, умно? Завтра отведу тебя в одно интересное место – посмотришь, как выглядят утопленники, когда их вылавливают и привозят в лечебницу.

Они почти вышли на берег. Сусанна уже не сопротивлялась, послушно плетясь следом за ним. По щекам текли горячие слезы. Так глупо. Она прожила такую никчемную, серую жизнь, стараясь понравиться людям, которые смотрят на дуэли как на утреннюю газету. Ей не достались ни искренняя дружба, ни безусловная любовь родителей, ни мужчина, который бы видел только ее.

Минутной слабости хватило, чтобы усыпить бдительность и быстро вытянуть мокрую тонкую руку. Она рванулась обратно, борясь с сопротивлением тяжелой холодной воды, которая не спешила никого впускать и выпускать. Однако в тонком слабом теле оказалось недостаточно сил, чтобы убежать далеко: Сусанна через несколько шагов попала в сети рук, обвивших ее талию, прижавших вплотную так, что она чувствовала спиной, как вздымается от тяжелого дыхания его грудь.

– Умирать одиноко, Сусанна. Если так хочешь, пойдем вместе. Твоя маменька будет в восторге, когда наши тела найдут в один день. Тогда уже будет неважно, знатен я или нет… Оба будем страшные, как смерть. – Он горько усмехнулся и зарылся носом в волосы, что пахли чаем с жасмином.

– Я не хочу, чтобы с тобой случилось такое. Отпусти меня, Жорж. Не надо…

Он устал. Смертельно устал от абсурдности водоворота событий, что закрутил их и теперь наполнял легкие ощущением бессилия. Жорж захлебывался им, пока тело сдавливало холодной толщей воды.

Сусанна продолжала трепыхаться в его руках, иной раз попадая острыми локтями по ребрам, но Жорж уже ничего не чувствовал. Он обхватил ее талию покрепче и понес на берег. Мышцы ног ныли от ходьбы в воде. Он отпустил ее, только когда мокрые башмаки захлюпали по влажному песку.

– Зачем ты вообще пошел искать меня? Я ушла еще ранним утром, никто палец о палец с тех пор не ударил. Чего же ты так стараешься? – прошептала Сусанна.

Жорж присел на одно колено, достал из чудом не промокшего верхнего кармана пиджака платок и начал вытирать им ее стопы, прежде чем сапожки, в которые были спрятаны снятые чулки. Невольно его пальцы задержались на нежной холодной щиколотке, глаза метнулись к пальцам. Не приди он вовремя на мост, на них бы оказалась бирка.

– Я никого никогда не любил так, как тебя. И больше не буду.

– Что? – Начался ливень, стеной упавший на двух и без того продрогших в холодной воде молодых людей. Сусанна решила, что ослышалась, и рассеянно надела теплые чулки. Жорж быстро обул ее, вскочил на ноги, не отряхивая штанов, и, взяв под локоть, буквально поволок за собой.

– Я люблю тебя, Сусанна. Так долго люблю, что уже не помню, когда осознал это. Ты и сама все прекрасно видела, но продолжала упрямиться до последнего, предпочитая мне смерть. Можешь говорить о своей горькой участи что угодно, но из нас двоих я всегда буду нуждаться в тебе больше, чем ты – во мне. Поэтому не смей бросаться подобными словами. Ты слишком добра, чтобы так мучить меня.

Больше он не обронил ни слова. В карете, которую, к счастью, удалось поймать достаточно быстро – извозчики неплохо зарабатывали в дождливые дни, – Сусанна потеряла сознание. В дом Жорж занес ее на руках, с порога крикнув Любови Алексеевне нести полотенца и теплые одеяла.

К вечеру у Сусанны началась лихорадка.

Глава XVII

Пророчица Кассандра! – тень твоя,

Путь совершив к благословенной Лете,

Не обрела утех небытия,

И здесь твои мечты горят огнем столетий[31].

Молнии раздирали небо на части, пока дождь разбивался о брусчатку и почву, делая их скользкими, неустойчивыми. Короткие вспышки света озаряли все вокруг только на несколько мгновений, побеждая мглу лишь затем, чтобы она снова смогла поглотить город.

В темноте их силуэты были едва различимы. Тонкая фигура держала два зонта: один – над собой, другой – над мужчиной, что сидел на корточках, с трудом удерживая равновесие, так как туфли хлюпали в грязи и постоянно разъезжались.

– Может, он успел выкопать накануне? Или нас кто-то опередил.

– Нет, вряд ли, земля нетронутая. Стефан, лучше копай дальше, чего ты там елозишь полчаса? Сейчас кто-нибудь выглянет в окно, и конец нашей охоте за сокровищами.

– Если ты будешь тарахтеть, Прасковья, то нас точно кто-то заметит. Гляди, какой-то сверток. Здесь что-то твердое. – Рука, казавшаяся абсолютно лишенной цвета среди мокрого чернозема, раскрыла слипшийся сверток и тут же выронила его. – Это мертвая кошка! И сбоку тоже чьи-то маленькие кости!

– Сенька очень любил всякое проявление жизни. Он с детства не мог пройти мимо мертвого животного, чтобы не похоронить его как надо. – До сих пор молчаливый наблюдатель дал о себе знать.

Осип все это время почти что не скрывался, следя за парой расхитителей гробниц из арки, ведущей во двор. Куда ни ступи в ту ночь, везде была тень, так что прятаться особо не приходилось. К тому же эти двое были так увлечены, что вряд ли бы даже услышали шорох чужого пальто. Золотые глаза, несмотря на красную пелену перед ними, видели все ясно. Больше доказательств не требовалось.

– Давно не видел тебя в Обществе. Кажется, мы не были друг другу как следует представлены… – Стефан прищурился, разглядывая Осипа.

– И хорошо, что так. И ради вот этого вы его убили? – Осип перевел взгляд на оскверненное захоронение и подошел ближе.

– Конечно же, нет. Мы убили его, потому что думали, что таракан тут прячет деньги.

Откуда-то из глубин груди вырвался болезненный хрип. В ночи сверкнули два ручейка слез.

– Этот человек за всю жизнь, вероятно, ни одного дождевого червя не раздавил, а вы убили его!

– Ну чего ты, в самом деле? Люди смертны… – Прасковья подошла и нежно погладила его по плечу.