— Невозможно сказать отсюда, — ответил Пит, — они все используют одинаковые модели, и даже маркировка не поможет, потому что повстанцы наверняка перекрашивают захваченные машины.

Китнисс смотрела на огни в небе, на корабли, которые приближались быстро и целеустремлённо, их прожекторы уже начинали резать темноту джунглей, искать, находить.

— Нам нужно добраться до Битти, — сказала она, — он там один, раненый, и если это Капитолий...

— Знаю, — Пит ответил и ускорился, его ноги находили опору на ветвях с точностью, которая не должна была быть возможной для человека, несущего другого человека через полосу препятствий из живых деревьев.

Гул ховеркрафтов нарастал, заполняя воздух, заглушая все остальные звуки, и они бежали к краю сектора, к берегу, к Рогу Изобилия, где Битти ждал один, не зная, вернутся ли они.

Они достигли края джунглей, спустились на землю и побежали к острову по песчаному берегу, и Рог Изобилия становился всё ближе — золотой, насмешливый, окружённый телами карьеров, которые Пит оставил там, кажется, что часы назад.

Битти сидел там, где они его оставили, его раненая нога была вытянута перед ним, и он смотрел на небо — на дыру в куполе, на огни ховеркрафтов, на будущее, которое опускалось к ним с небес.

— Вы сделали это, — сказал он, когда они добежали до него, и в его голосе было неверие, восхищение и надежда, смешанные в равных пространствах. — Вы действительно сломали арену, я видел, как барьер рухнул, это было... это было невероятно.

— Филигранный выстрел в исполнении Китнисс, — ответил Пит, осторожно опуская её на землю рядом с техником, — а потом она немного умерла, но мы уже решили эту проблему.

— Немного умерла? — переспросил Битти с выражением человека, который не уверен, шутят с ним или нет.

— Её сердце остановилось, но наш пекарь оказался ещё и врачом-реаниматором, — объяснила Джоанна, падая на песок рядом с ними, — так что всё закончилось хорошо, если не считать того, что к нам летит флот ховеркрафтов и мы понятия не имеем, друзья это или враги.

Ховеркрафты были уже над ареной, их прожекторы рыскали по джунглям, по острову, по пяти фигурам у Рога Изобилия, которые смотрели вверх и ждали, потому что бежать было некуда, а прятаться — бессмысленно.

Один из лучей нашёл их — яркий, ослепительный, приковывающий к месту, как насекомых на булавке, — и первый ховеркрафт начал снижаться, его корпус блестел в свете собственных прожекторов.

Китнисс прищурилась, пытаясь рассмотреть маркировку, эмблемы, что угодно, что могло бы сказать ей, кто летит к ним — спасители или палачи.

Пит стоял рядом с ней, и его рука нашла её руку, переплетая пальцы, и она не отстранилась, потому что в этот момент, после всего, через что они прошли, это казалось единственно правильным — держаться друг за друга и ждать.

Первый ховеркрафт завис над островом, и его люк начал открываться.

Глава 17

Шесть ховеркрафтов снижались к арене, и их прожекторы резали темноту джунглей как скальпели, выхватывая из мрака деревья, воду, остров с Рогом Изобилия и пять фигур, которые были у его основания, глядя вверх на приближающиеся машины.

Пит считал корабли, оценивал их построение, их скорость снижения, расстояние между ними, и что-то в этой картине не складывалось в единое целое — слишком много переменных, слишком много несоответствий, которые его натренированный глаз улавливал раньше, чем сознание успевало их проанализировать.

— Шесть кораблей, — сказал Финник, и в его голосе была настороженность человека, который провёл достаточно времени в опасности, чтобы развить чутьё на неприятности. — Многовато для эвакуации нескольких трибутов, не находишь?

— Слишком много, — согласился Пит, и его рука легла на рукоять ножа — единственное оружие, которое он себе оставил после боя с карьерами.

Китнисс стояла рядом с ним, её лук был натянут, хотя она и не знала, в кого целиться, и её глаза метались между кораблями, пытаясь уловить хоть какой-то знак, хоть какую-то подсказку о том, кто летит к ним — друзья или враги.

Первый ховеркрафт завис над островом, и его люк начал открываться, и в проёме появились фигуры в белой броне, с автоматическими винтовками наперевес, и их движения были слаженными, профессиональными, движениями людей, которые точно знали, зачем они здесь.

— Миротворцы, — прошипела Джоанна, и её топор оказался в руке раньше, чем она успела закончить слово.

Но в тот же момент второй ховеркрафт, который снижался с другой стороны острова, тоже открыл люк, и оттуда посыпались люди в тёмной одежде, без формы, без знаков различия, и они открыли огонь не по трибутам — а по миротворцам.

Хаос обрушился на остров как волна цунами — выстрелы, крики, вспышки огня в темноте, и Пит уже двигался, потому что в хаосе выживает тот, кто действует, а не тот, кто думает.

— В укрытие! — он крикнул остальным, толкая Китнисс за груду ящиков, и она не сопротивлялась, потому что понимала, что сейчас не время для споров.

Четыре ховеркрафта с миротворцами выгружали солдат — двадцать, тридцать, сорок человек в белой броне, и они рассыпались по острову, занимая позиции, и их командир что-то кричал в рацию, координируя атаку на два повстанческих корабля, которые отчаянно маневрировали, пытаясь одновременно высадить своих людей и уклониться от огня.

Пит видел всё это краем глаза — видел, как повстанцы падают под огнём миротворцев, видел, как белая броня надвигается на их позицию, видел, как один из миротворцев заметил его и поднял винтовку, и время замедлилось до того тягучего, кристально чистого состояния, которое приходило к нему в моменты смертельной опасности.

Он метнул нож раньше, чем миротворец успел нажать на спуск, и лезвие вошло в щель между шлемом и нагрудником, в незащищённое горло, и солдат упал, его палец судорожно дёрнулся, выпустив короткую очередь в небо.

Пит уже был рядом с телом, уже подбирал винтовку, уже проверял магазин — почти полный, примерно тридцать патронов, — и его руки делали это автоматически, без участия сознания, как будто он занимался этим всю жизнь.

***

Первого миротворца он застрелил в упор — три выстрела в грудь, и белая броня оказалась не такой уж непробиваемой, когда стреляли из их собственного оружия с расстояния в два метра.

Второй попытался развернуться, услышав выстрелы за спиной, но Пит был