с бороды. В сердце закололо. Михаил Ильич зажмурился и снова присел.

В этот момент послышался топот.

– Сашка!

Юлька подбежала к парню и обхватила за шею. Швец оторопел от такого приветствия. Смущенно положив руку на талию подруги, он осторожно отстранил её от себя:

– Кхм… это… ладно, идём искать местных.

Историк вытер вспотевшую шею: «Просто друг. Ага, как же. Ох, Юля – в голове пуля. Ну-ну, дружите, дружите».

К трассе возвращаться не стали, а направились вдоль реки и через час вышли к станице Саратовская. Первой, кого они встретили, оказалась молодая белая кобыла.

– Удивительно. Откуда она тут? Ни съели, не пристрелили.

При виде людей кобыла ускакала, точно её прижгли раскаленным железом. К такой даже голодным чесоточникам было не подступиться.

– Не съели – значит некому, – Михаил Ильич настороженно разглядывал окна брошенных домов.

Путники прочитали на ближайшем заборе надпись «КАРАНТИН». Кривые красные буквы напрочь отбили желание соваться в центр станицы, и бродяги благополучно обошли её стороной.

Прилегающее поле заросло бурьяном, никто не пытался его обрабатывать. Дикая пустошь зеленела, сколько хватал глаз. Предположение Историка оказалось верным. Люди покинули станицу. И покинули давно.

К вечеру троица добралась до Горячего Ключа. Но, стараясь держаться подальше от трассы, бродяги заложили слишком большой крюк, и вышли не к окраине города, а напротив, сильно углубились в лес.

– Мы заблудились?

– Не совсем, давайте правее держаться. Идем по той тропе.

Вскоре стук топора подсказал, что обжитая местность уже рядом. Люди. Это слово одновременно вызывало страх и надежду, в нем таилась угроза, но вместе с тем оно озаряло слабым светом темный туннель отчаяния.

– Проверим? – предложил Сашка, – вдруг они про потрошителей знают?

– Или сами ими окажутся, – напряглась Куница.

Источник шума обнаружился быстро. Два мужика спилили сухой карагач и теперь обрубали ветки. Работали они спокойно, неторопливо и даже не смотрели по сторонам.

– Стоять! Брось топор! Руки выше! Выше я сказал!! – приказал Историк.

Незнакомцы выполнили приказ, но без паники. В их глазах не читался страх. Скорее недовольство и раздражение, как у людей, которых оторвали по пустякам от важной работы.

– Чё надо? – буркнул худой бородатый дядька лет сорока.

– Лес общий, – добавил его пухлый и молодой напарник.

Юлька заметила у обоих красные пятна на шее, у старшего еще проглядывалась характерная отметина над бровью. Хотя один лишь факт, что мужики работали без перчаток и так говорил обо всём.

Михаил Ильич колебался. Работяги совсем не походили на маньяков, спрашивать их в лоб было глупо, а как выведать информацию, он пока не знал. Но тут вмешался Таран:

– Что в карманах? Выворачивай всё! Нож есть?

– Топор и пила. Всё. Чё надо вам? Хорош в меня волыной тыкать. Мы в город не лезем, договор не нарушаем…

Мужики показали все свои богатства. Кроме подручных инструментов, у них обнаружились охотничьи спички, бутылка воды и кастет.

– Вы в лесу живёте? – уточнил Историк.

– Нет, блядь, на Манхеттене, – хмуро проворчал бородатый.

– А в городе что?

– А, так вы пришлые? Вот сами и проверьте.

Михаил Ильич понял, что больше ничего не добьётся от лесорубов, повернулся к Сашке и сказал полушепотом:

– Уходим.

Троица отступила, продолжая держать дровосеков на прицеле. Затем, когда тех заслонили деревья, путники перешли на быстрый шаг.

– Не они это, не они. Чесоточники, но вменяемые.

– Да вижу.

Юлька поставила пистолет на предохранитель. Она оглядывалась каждые пять шагов, опасаясь, что их могут выследить:

– Сань, а зачем ты их заставил карманы вывернуть?

– У потрошителей всегда под рукой должна быть веревка, проволока и нож. Возможно, еще леска, игла или шило. Они же сначала режут, а потом штопают.

– Господи, бедные ребята.

– Они были уже мертвы. Не знаю, как наших выманили из лагеря, но убили их точно быстро и без лишнего шума. Иначе мы бы услышали, – Историк запнулся об корень и чертыхнулся.

Большой палец на ноге раскалился от боли, Михаил Ильич хромал, но не останавливался, а наоборот, поторапливал остальных.

– Живее, живее. Эти дровосеки сейчас сбегают за подмогой и тоже захотят проверить, что у нас в рюкзаках. А потом и забрать это. Тут немного осталось, я эти места помню. А ты, Юль?

– Нет. Мы же здесь раньше только в центре гуляли и где Старый Замок.

– Забыла, значит. Тебе, когда лет пять исполнилось, я нам маленький поход устроил. Хотел водопад показать, но ты на полпути захныкала, устала, да еще дождь начался, пришлось развернуться.

Куница удивленно посмотрела на отца:

– Вообще не помню такого.

– Было-было…

– Я тоже всё доехать сюда не мог. Пацаны звали, но то тренировки, то сборы.

Макушки деревьев смыкались в высоте, практически заслоняя небо. Вечерний сумрак уже разливался по лесу, густея в плотных зарослях. Зазевавшаяся лягушка едва не попала под ботинок Историка, голая ветка больно хлестнула Юльку по шее. Стук топора вдалеке затих.

– Я помню, когда тебя первый раз увидела, ты с разбитым носом шел. Но веселый такой, я еще удивилась.

– Да, после спаррингов. К турниру как раз готовился.

– Тише, – Михаил Ильич прервал воспоминания молодежи, – слышите гул?

– Ага, кажись, болгаркой пилят.

– Похоже на то. Значит, электричество в городе есть. Ну, с Богом.

Однако когда они вышли на открытое пространство, звук инструмента затих. Сразу за лесом начались дома. Гравийная улица тянулась вниз.

Куницын принюхался. Потянуло слабым дымком горелых покрышек:

– Глухо тут. Идём к санаториям.

Загадочного обладателя болгарки они так и не увидели, но миновав несколько улиц, внезапно повстречали местных. В качестве приветствия горячеключевские дважды выстрелили в незваных гостей. Троица тут же спряталась за углом кирпичного магазинчика.

– Это предупредительные, специально мимо стрельнули, – Историк достал из рюкзака желтую майку, накинул на палку и высунул из-за стены, – флаг, конечно, не белый, но смысл поймут.

Местные молчали. Михаил Ильич, продолжая махать мирным знаменем, громко крикнул:

– Мы не опасны. Мы чистые. Ищем общину.

– Выходите, – послышалось из рупора после долгой паузы.

Историк предупредил ребят:

– За спиной держитесь, не высовывайтесь.

Стрелок сидел на третьем этаже богатого новенького коттеджа. Все окна заложили кирпичами, превратив в бойницы. Сражаться с такой крепостью было не по силам, да и не планировал Михаил Ильич ни с кем сражаться:

– Мы хотим вступить в вашу общину. Мы здоровые, адекватные люди. Вооружены, умеем стрелять. Будем полезны.

Рупор с минуту переваривал информацию, а затем объявил вердикт:

– Валите назад.

– Мы готовы отсидеть карантин, нет проблем, – сделал еще одну попытку Куницын.

– Мы никого не впускаем. Город наш. Если увижу еще раз – стреляю без предупреждения.

– А где река и Старый замок, там что? – не выдержал Сашка.

– Ничего! Туда нельзя! Стреляю без предупреждения, – повторил незнакомец, как будто разговаривал с самыми тупыми людьми на свете, – дальше магазина ни шагу!

Михаил Ильич невольно перевел взгляд на вывеску «Продукты», с отвалившейся буквой «Ы» и выбитыми окнами. «Тут городок маленький, а в таких люди дружнее», – вспомнились Историку собственные слова. Теперь они казались такими глупыми и наивными.

– Вы знаете о потрошителях? – крикнул Сашка.

– Нет, – проскрежетал рупор с задумчивостью.

– Они людей вешают, кишки выпускают, а затем проволокой животы зашивают. Мы нашли утром трех мертвецов в лесу. Рядом с городом. Об этих потрошителях весь Краснодар знает, но никто поймать не может. Подумайте насчет союзников.

Повисла пауза. Куницын едва заметным движением губ прошептал:

– Молодец, Саня.

В крепости-коттедже явно задумались над информацией. Забрезжил шанс попасть-таки в общину. Михаил Ильич открыл было рот, чтобы добавить еще пару слов для убедительности, но рупор его заглушил:

– Идите в жопу со своими потрошителями и Фредди Крюгерами! Детям эти сказки рассказывай, сосунок! Я считаю до пяти и валю вас к херам собачьим. Один!

– Погодите…

– Два!

– Мы хотим поговорить с главой общины…

– Три!

– Папа, бежим! Он не шутит!

– Четыре!

Бродяги развернулись и ринулись к лесу. Историк чуть отстал, чтобы прикрыть ребят.

– Пять! – прокричали в спину, а затем вдогонку полетели пули и дробь.