Палили из двух ружей, но стрелки или оказались косоглазыми или пожалели бомжеватого интеллигента с подростками. Слиняли они без единой царапины.

Беглецы остановились перевести дух только в зеленой чаще, когда последние признаки цивилизации скрылись из вида. Все, даже тренированный Сашка, тяжело пыхтели.

– Фух, психи чертовы, – Таран сплюнул горькую вязкую слюну под ноги.

– И куда теперь? – Юлька без сил повалилась под дерево.

– Можно здесь заночевать. Воду бы только найти. Тут есть ручей?

Историк боролся с мучительным желанием сбросить рюкзак, но огромным усилием воли убедил себя повременить:

– Ручей есть. В той стороне. Но уже поздно, надо определиться с убежищем. Там в лесу дровосеки с пятнами, я бы не рискнул ночевать на их территории.

– В Ключе еще опаснее. Даже если мы этот пост обойдем, то на другой нарвёмся. Про нас по рации уже сто пудов передали всем патрулям.

– Да, ребят, завёл я вас. Уф, вы уж простите.

– Пап, при чём тут ты? Мы все вместе приняли это решение.

Но слова дочери не приободрили Михаила Ильича. Потеряв последнюю надежду на приют, Историк совсем расклеился. Саня заметил это:

– Юлька правильно говорит. Всё из-за жлоба, который нам про Ключ наплёл. «Там всех принимают! Там нужны люди!» Ну и чёрт с ними! Значит, к морю пойдем! Вот только за ребят отомстим…

– Это завтра. Сегодня-то где ночевать будем? – Куница привалилась к стволу дуба с видом, что готова уснуть прямо тут.

– Дома, что у самого леса стоят, по виду заброшки. Трава там с меня ростом. Мне думается, это нейтральная территория. Граница с чесоточными у них возле магазина, где первый пост.

– Если хата брошена, нам за ночевку не должны предъявить.

– Проверим…

Бродяги с тревогой вновь пошли знакомой тропой в сторону жилых мест. Погоню горячеключевские не отправили, и путники без проблем добрались до окраины леса. Выбор пал на двухэтажный кирпичный домик с крепким забором. Прежний хозяин любил все основательное, даже собачья будка была сколочена из добротного бруса.

Замок на двери, естественно, давным-давно выломали первые мародеры, зато самим не пришлось шуметь и возиться. Хозяева успели доделать ремонт только на кухне и в ванной, а в комнатах на черновом полу валялся полиэтилен.

– Стены с крышей есть – и ладно, – одобрительно кашлянул Михаил Ильич.

Таран со второго этажа радостно сообщил:

– Я нашел на чём спать. Здесь четыре упаковки утеплителя.

– Во дворе куча досок, можем костер развести…

– НЕТ, – одновременно крикнули Историк и Сашка.

– Чего вы? – вздрогнула Юлька.

Михаил Ильич выглянул в окно и строго посмотрел на дочку:

– Сидим ниже травы, тише воды. Никакого огня. Холодный ужин. Жаль только во флягах мало осталось…

Вскоре подул сильный ветер, и небо разрезала длиннющая, похожая на корень огромного дерева, молния. Так вопрос с водой отпал сам с собой.

– Первая гроза в этом году, – пролепетала Куница.

Тяжелые капли застучали по стеклу. Михаил Ильич и Сашка выставили на улицу все подходящие емкости для питья.

– Правильно, что в лесу не остались, – сказал Швец, наблюдая за ливнем. Но стоило ему зажмуриться, как перед глазами вновь появились лица повешенных друзей.

Глава 23. Лес полон сюрпризов

Дождь шел до утра, но к рассвету солнце пробилось сквозь завесу туч. Историк полночи думал, что делать дальше, но ничего умнее возвращения в Краснодар в голову не пришло. Как-никак там их город. Их земля. Их война. Но пока они не отомстят, о возвращении не может быть и речи.

Юлька с помятым заспанным лицом и растрепанными волосами выбралась из спальника.

– Ты рано. Подреми еще часок.

– Не. Всё равно спала ужасно. Теперь голова болит, в висках ломит…

– Посмотри в аптечке цитрамон.

– Выпью, если не пройдёт. Дождь закончился?

– Угу, славно поливал. Краснодар после такого в Венецию превратился, как обычно. Сейчас там, где ливнёвки не справились, только вплавь.

– Нам то что…

– Да я так. По привычке.

Михаил Ильич дал спокойно выспаться Сашке, понимая, что сегодня предстоит тяжелый день. Хотя легких в последнее время и не было.

«Чесоточники должны что-то знать о потрошителях. Если только… хм… если только эти потрошители не шли за нами по пятам, ради одной цели. А теперь, когда они получили свои жертвы, ничто не мешает им повернуть обратно. И где их тогда искать?! Дьявол! Ладно, в любом случае придётся разыскать местных дровосеков и снова побеседовать. Эх, не понравились мне их морды. Хотя моя сейчас не краше.

Мы теряем человеческий облик во всех смыслах, скатываемся, ожесточаемся, деградируем. Как быстро всё рухнуло, какими непрочными оказались наши моральные ценности. Мы вновь почти скатились до первобытного строя, где каждое племя пытается уничтожить другое».

Размышления Историка прервал кашель Тарана:

– Доброе утро. Всё спокойно?

– Пока тишина.

– А Юля где?

– На втором этаже. Сейчас подкрепимся и выходим.

После завтрака бродяги покинули ночное убежище, путь в Горячий Ключ им был заказан, впереди маячили туманные перспективы встречи с пятнистыми и еще более призрачные шансы отомстить убийцам за друзей.

– Надо уйти с тропы. Мало ли с кем на ней столкнёмся… По холму труднее, но безопаснее, и сверху лучше видно.

Юлька и Сашка согласились без возражений. Чтобы взобраться на крутой обрывистый холм, пришлось попыхтеть. Теперь шли медленно, цепляясь свободной рукой за траву и стволы деревьев, чтобы не соскользнуть вниз.

«А может, и правда к морю, как Санёк предлагает? Только сушей страшно, а вот если лодку взять, да хоть бы и резиновую, то по реке до Темрюка дойдем. Особенно если ночью плыть, глядишь и проскочим мимо бандитских засад. А там уже…, а что там? То же что и здесь, никому мы не нужны с моим учительским стажем. Но море большое, с удочкой можно прокормиться. До осени легко в палатках проживём. Юлька согласится, она и сама хотела… только без меня»

Куницын обернулся на дочку. Она болтала с Сашкой о школьных временах, устало улыбаясь. Парочка отстала на несколько метров и не спешила догонять Историка. Михаил Ильич чувствовал, что еще немного – и этот паренек с вихром русых волос станет для неё важнее незадачливого отца. Таран поймал его взгляд и тихо спросил:

– А если пятнистые ничего не скажут?

– Поищем других.

– Лучше попытать хорошенько.

– Так мы союзников никогда не найдем. Смертельно больным терять нечего, зачем их лишний раз злить? Они и так на весь мир озлоблены.

– Смотрите, вон там мы вчера встретились, – Юля указала на свежий пень и щепки на земле, – значит, до их стоянки недалеко.

– Если у них вообще есть лагерь. Чесоточники могут на одном месте и не стоять. Но они должны держаться рядом с водой, значит, между ручьём и рекой….

Громкий треск, похожий на выстрел, заглушил слова Историка. Хрустнуло так, точно неподалёку сломали пополам толстую сухую ветку. Но ни стука топора, ни гула пилы не последовало.

– Странно… тут рядом кто-то есть…, – прошептал Сашка.

– Вчерашние лесорубы?

Михаил Ильич прижал палец к губам. Сквозь шелест листвы до них донеслось нечто среднее между криком и сдавленным стоном. Кто-то или что-то таилось поблизости.

Швец первым нарушил молчание:

– Надо разобраться. Я проверю…

– Саня стой! Не разделяемся. Юля, держись позади, в десяти шагах от меня.

Таран шел первым. Ноги скользили по сырой, размякшей после дождя земле. Запах леса щекотал ноздри. Местами ботинки утопали в слежавшейся, наполовину сгнившей прошлогодней листве. Холодные капли падали с веток за шиворот, тут же впитываясь в пропотевшую одежду.

Послышался мощный шлепок, словно кому-то отвесили жесткую оплеуху, затем приглушенный плач и скрип ветки. Сашка крался как охотничья собака, выслеживающая лису, мягко переступая через трухлявые поваленные деревья и чутко улавливая каждый шорох.

Еще метр. Еще шаг. Что-то хрустнуло справа. Между деревьями мелькнул и скрылся силуэт. Интуиция забила тревогу. Адреналин растекался по кровеносным сосудам, заставляя сердце колотиться в два раза быстрее нормального ритма. Швец упал на землю