– Потом!

Птица бури пронеслась перед стеклом рубки – выбирала место, чтобы ударить нас половчее.

Нас тряхнуло, стали надуваться запасные емкости с газом. Барсино и стальная птица уходили вниз. Вокруг замка, как муравьи, бегали банапурцы. Кажется, кто-то по ним стрелял. В окнах замка возникали белые облачка дымного пороха – «Здравое суждение» ведьмы себя исчерпало.

Птица снова промчалась мимо. Я заложил резкий вираж и обогнул главную башню Замка Безумца. Птица не вписалась в поворот и влетела в крышу – вниз сошел небольшой оползень из черепицы.

– Ой, ой, – сказала Пин.

Чиппи осторожно заглянула в рубку.

– Ты можешь помагичить?

– Какая уже магия после такого дня. Я спать. – и Чиппи ушла спать!

Птица бури, злобно клекоча, бросилась на нас снова – и снова промахнулась, улетев куда-то вверх. Я ловко развернул дирижабль носом к морю. Чертовски обидно, кончено, оставлять Штосса, но в конце-концов, он однажды неделю робинзонил на сорвавшимся с якорей фрегате… ЧЕРТИ ВЕТРЯНЫЕ!

К Барсино строем походили огромные черные дирижабли. На борту каждого виднелось око, заключённое в шестерню – Знак Железной ведьмы.

Птица бури победно заклекотала и обрушилась с неба… на наши высотные ёмкости! Панель управления защёлкала и засвистела, зажглись красные лампы. Пин торопливо отключала нагрев гидропоники.

– Ой, ой! То есть по-настоящему Ой, Ой!

«Серебряный странник» спускался на обычные для дирижаблей высоты.

Птица бури яростно рвала броню. Послышался звон… и мы с ужасом поняли, что она разбила купол метеорубки!

Птица Бури внутри!

Мы эвакуировались так слажено, словно каждый день репетировали.

Пин поскакала будить Чиппи; Герти помчалась к ботику. Я выскочил из рубки – и нос к клюву столкнулся с Птицей бури.

Богиня! Да какая же она громадная! Масса металла развернулась ко мне выпуклым стеклянным глазом. Я даже не успел толком испугаться – схватил тяжеленую створку гермолюка и захлопнул его перед Птицей – ну, захлопнул бы, кабы она не держала с той стороны.

Без всякого усилия она отбросила створку обратно, и башка этой твари полезла ко мне! Я молча и испуганно опустошил в неё весь барабан револьвера – сами понимаете, только патроны зря потратил!

Птица бури со страшным скрипом пыталась протиснуться в люк – а потом отлетала обратно и грохнулась об стену!

Рядом со мной стояла Аша.

Глаза ее горели, пальцы двигались от усилий телекинеза. Обезьян грозно верещал на плече.

– Люк! Люк! – кричала она.

Я захлопнул люк снова. Пламя родилось из ладоней Аши и затопило стену. Металл плавился, наглухо заваривая края двери. Птиц Бури ударилась с той стороны – переборка выгнулась, но люк уцелел!

Я заскочил к себе в каюту, взял кое-что и добежал до «Лисьего хвостика» одновременно с Пин. Та с озабоченным видом тащила коробку из-под шляпы, перевязанную розовой ленточкой.

Птица Бури с грохотом проламывала переборки одну за одной, прорываясь к нам.

Снаружи корпуса противно скреблись абордажные когти.

– Спифи! Я сейчас снова заведу противоугонку! Смотри без меня не улети!

Наш ботик вынырнул из ангра и едва не врезался в бронированный черный борт. Громадный дирижабль навис над нами. От него тянулась металлические абордажные канты. Банпурцы в высотной броне и громадных водолазных шлемах перебирались по ним на «Серебряный странник». Полыхнул выстрел ловчей пушки. Я едва сумел увести ботик от сети и бросил машинку вниз.

Мы летели над городом. Бой на улицах уже кипел вовсю – банапурцы небольшими группами штурмовали замки с разных сторон, оттуда по ним палили залпами – Барсинцам не привыкать переходить от праздников к битвам. Поле боя медленно поглощала громадная тень дирижабля. Из нутра крейсера на платформе спускали многоногую бронированную машину вроде усеянного пулеметами скорпиона.

Я сразу понял: единственный шанс уйти – пройти под брюхом дирижабля к окраинам города, а там – нырнуть вниз с горы и идти над самой землей.

Под брюхом мы пролетели, хотя одно зенитное гнездо и пыталось помешать – но потом на хвост нам села Птица бури.

Герти, которая сидела у кормового иллюминатора, закричала мне, и я успел уйти от удара над самыми крышами предместий. Тут были сплошные мастерские – километры старых черепичных крыш, закопченных труб и напуганных кошек. Черепица мчалась прямо под килем. Я лавировал среди труб и кошек. Птица бури бросилась на нас и проломила пустой дом. Она упала среди обломков, кирпичей и стен и, когда я уже торжествовал – с дирижабля по нам бахнули орудия главного калибра!

Снаряды снесли пару домов – целились они не в нас, а рядом. Взрывной волной ботик сбило, бросило, ударило об стену, завертело юлой и протащило по земле.

Счастье, что все были крепко пристегнуты!

Когда звон в ушах более-менее утих, и мы начали соображать, я провел перекличку, узнал, что все живы и, кряхтя, скомандовал покинуть корабль.

Люк намертво заклинило, но мы выбрались через дыру в борту.

Вокруг не было ничего, кроме битого кирпича.

В центре Барсино грохотал бой, над нами зависло безразмерное брюхо дирижабля. Зенитные кабины вертелись, высматривая нас. А неподалёку грохотали падающие стены – Птица бури шла к нам!

– Спокойно! У Пин есть план! Задействована схема Ополчение! Используем Резервные тоннели! Мы их под всем городом нарыли. В этом секторе есть три люка Высшей защиты! Как увидите крышку с черепом и костями – сразу ныряете туда!

– Ловушки? – спросил я.

– Должны быть отключены!

– Должны?

– Папа сам автоматику делал! Корону бери! – Пинни распотрошила шляпную коробку и сунула Корону мне. – Вы с Герти бегите, Аша пусть прикроет, а мы с Чиппи Птицу отвлечем!

– Эй! – Сказала Чиппи.

Но возразить она не успела.

Птица бури снесла стену и очутилась перед нами.

Пинни с преувеличенно отчаянным лицом схватила под мышку пустую шляпную коробку и стала упрыгивать.

А Птица пропылила мимо неё – и помчалась к нам с Герти!

Мы бежали между пыльными кирпичными ангарами. Изумленные головы выглядывали из грязных окон цехов. Мы бросились в открытую калитку. Птица бури следом – начисто снеся ворота цеха.

Стальная тварь маневрировала под сводчатым потолком, готовясь нанести удар. Мы увидели на рельсах небольшой маневровый паровоз и тут же нырнули в кабину.

Кажется, Птица нас не видела…

Мы прижались к полу в крохотной кабине и не смели шевелиться. Вокруг грохотали рушащиеся стены и гибнущие станки. Потом все стихло. Нас оглушил стук собственного сердца. Герти крепко держала меня за руку. Хотите, верьте, хотите нет – но с ней было почему-то спокойнее.

В кабину заглянул огромный глаз-иллюминатор. Когти пробили крышу, потянули