Мастера полетов буквально внесли в салон, поддерживая с двух сторон.

— Чего это они? — удивленно спросила Надя.

— Наверное, какие-то их традиции, — пожал плечами Сенька.

Летчик постоял, слегка покачиваясь, а потом спросил, с каждым выдохом распространяя густой запах перегара пополам с дивной чесночно-луковой смесью:

— А куда летим-то?

— В Оренбург, Ваня, в Оренбург. Не смеши людей, иди в кабину.

Спотыкаясь, летчик побрел в кабину. Здесь, впрочем, его уже никто не поддерживал. Очевидно, боязнь падения распространялась только на трап.

— Извините, Иван..., — дернула Надя за лямку комбинезона проходящего мимо них члена экипажа. — Вы уверены, что всё нормально?

— Не переживайте, — весело ответил тот, — второй пилот трезвый.

10 июня 1980 года

Надежда и Семён

Удивительно, но они долетели до Оренбурга вполне спокойно. Все приключения, как оказалось, произошли до взлета. Сенька даже немного подремал во время полета, в отличие от Нади, всматривающейся в иллюминатор, будто следящей, туда ли они летят?

— Всё, прилетели, — сказал Иван, когда самолет остановился. — Пойдемте, покажу, где ждать.

Они вышли и послушно последовали за Иваном. Надя прижалась к Сеньке и он удивился:

— Ты что дрожишь? Вроде не холодно на улице.

— Страшно, Сеня. Я первый раз на самолете летела.

Иван завел их в какую-то комнатку в маленьком здании, потерявшемся между ангарами, включил свет. Очень спартанская обстановка: три стула, старый письменный стол и приемник радио на стене.

— Побудьте здесь пока, за вами придут, — сказал им провожатый. — Туалет на улице, увидите. Умыться, если что — следующая дверь. Прощайте, — и, несильно прихлопнув рассохшуюся дверь, ушел.

О них не вспоминали часа два. Даже Надя, несмотря на первые самолетные впечатления, уснула, лежа у Сеньки на плече.

За ними пришел молодой парень, лет двадцати пяти, не больше. В отличие от флегматичного Ивана, этот весь был как на шарнирах, озирался и подмигивал. Очевидно, перевозка зайцев авиатранспортом была для него делом не совсем привычным.

— Ой, здрасьти, — тут он нервно хохотнул. — В Ленинабад, да? Пойдемте, вас ждут. В туалет на дорожку сходите, наверное, нелишним будет, — хохоток при этом у него получился особенно двусмысленным.

Летели на Як-40, близнеце того, который им предстояло спасти в Ленинабадском аэропорту. Пассажирских сидений в нем не было, бортмеханик Данила, нервный хохотун, бросил им на пол два тулупа, от которых несло овчиной с явно запредельной концентрацией.

— Извините, чем богаты, — виновато сказал он. — Располагайтесь, у нас по пути одна дозаправочка — и на месте. Счастливого, как говорится, полета. Леденцы «Взлетные» не предлагаю — нету, — и, засмеявшись собственной шутке, ушел.

***

Ленинабад встретил их в пять утра легкой двадцатипятиградусной «прохладой». Сам аэропорт был от них весьма далеко, а им, как не пассажирам бизнес-класса, пришлось выгружаться прямо на выгоревшую траву. Надя кивнула Сеньке: на стоянке среди прочих, ничем не выделяясь, вторым справа стоял «Як-40» с бортовым номером CCCP-87689. Тот самый, который двенадцатого должен врезаться со всей дури в гору на подлете к Душанбе вместе с двадцатью пятью пассажирами и четырьмя членами экипажа.

Данила провел их к неприметной калитке, открыл ее и выпустил их на улицу. Еще раз хохотнув на прощание, он исчез, будто его и не было.

— Ну что же, прилетели, надо идти в аэропорт, — сказал Сенька. — Будем искать летчика Ландера.

— Судя по фамилии, коренного уроженца, — улыбнулась Надя.

Поиски Ландера закончились спустя час и стоило это десять рублей. Уборщица (а кто, кроме уборщиц, знает всё? директор, что ли?) рассказала всю правду про командира экипажа воздушного судна, включая пищевые предпочтения и количество удачных подкатов к местным красавицам. Жаль только, что информация эта оказалась сугубо теоретической. Вчера вечером Ландер взял отгулы и укатил на какой-то праздник к чьим-то родственникам в горы. Искать его там можно бесконечно. Одно можно сказать точно: одиннадцатого вечером он точно будет дома, потому что перед рейсом всегда предпочитает хорошенько выспаться.

— Ладно, еще не все потеряно, — успокаивала сама себя и Сеню Надя. — Где живет летчик, мы знаем, когда будет на месте — тоже. Убедим его, что полет надо задержать, а еще лучше — отменить. Всё должно у нас получиться, ничего страшного.

— Надь, ну хватит заводиться. Говорили об этом. Сейчас надо жилье найти, два дня все-таки этого Ландера ждать. Кроме него еще три члена экипажа есть, через них можно попробовать. Варианты какие-нибудь продумаем. Давай такси искать.

Но стоило ему ступить на дорогу, как тут же возле них затормозил местный бомбила. Сенька даже руку не поднимал.

— Куда едем, гости дорогие? — спросил водитель. — Садитесь, рубль в любой конец, довезу куда надо.

— Нам бы на пару-тройку дней остановиться где-нибудь, — сказал Сенька, еще не сев в машину. — В хорошем месте. Мы отблагодарим.

— Зачем благодарить? — удивился водитель. — Сказано: плати рубль, отвезу куда надо! Не пожалеете!

Оказалось, что в Чкаловске, где располагался аэропорт, квартиру не снять: закрытый город, атомный проект со своими заморочками, а ехать надо в Ленинабад, это рядом, всего семь километров, там есть очень хорошие домики, прямо на берегу Сырдарьи, и жарко не будет, и хозяева встретят как надо, и накормят, и спать уложат. Короче, от пребывания в этом замечательном городе будет одно сплошное удовольствие и праздник.

— Вы очень хорошо по-русски разговариваете, почти без акцента, — попыталась сделать комплимент Надя.

— Ай, красавица, зачем смеяться? Я лентяй был, не учился, поэтому я таксист. Вот одноклассник мой, Бахор Мирзоев, вот кто по-русски хорошо говорит! В самой Москве учится! Сложное название, я даже повторить не смогу. Вот он — да.

***

Несмотря на раннее утро (или благодаря этому) устроиться на квартире удалось с первого захода. Это были какие-то родственники Бахтияра-таксиста.

Комнатка метров двенадцати с самодельной кроватью и шкафом их вполне устроила. О еде хозяева сказали не беспокоиться. Душ в десятке шагов от двери. Документов никто не