— Я уже согласен, — ответил Сенька. После болезни аппетит у него был отменный. Грунина доставка разлетелась, будто ничего и не было, и Надя начала подумывать о поездке на рынок за продуктами, а то скоро дома есть нечего будет.

7 июня 1980 года

Семён и Надежда

Оранжевые, как спелая морковка, «Жигули» уже ждали их на углу Хорошевского шоссе и Куусинена. Саня Григорьев сидел на переднем сиденье рядом с незнакомым парнем.

— Знакомьтесь, ребята, это Костя Кротов, — сказал Саня. — Коллега мой, собачник.

— Ты, Саня, когда это из пепсов в собачники перебрался? Таких коллег у меня пол Москвы, — засмеялся Костя. — Значит, план такой: сейчас в Перово заедем, там у нас мясо и Адольф, а потом двинем за Реутов, там место для шашлыков отличное.

— А что, у нас есть выбор? — улыбнулся Сенька. — Ради шашлыков мы на всё согласны.

Адольф оказался черной как уголь немецкой овчаркой. Обнюхав сначала Надю, потом Сеньку (и не обратив внимания на Саню Григорьева), он осторожно забрался на заднее сиденье и умостился посередине. Казалось, на его морде появилась довольная улыбка.

— Вы не бойтесь, он неагрессивный, — сказал Костя. — Его выбраковали, усыпить хотели, а я уговорил и себе взял. Он же умный, гад, всё понимает, разговаривать только не хочет: боится, что я его работать заставлю. Да, Адольф?

Немец довольно гавкнул, оглянулся и по-хозяйски положил голову Наде на колени. Так они и доехали до таинственного «отличного места».

Уже расставили раскладные табуретки, и собрали самодельный мангал из настоящей нержавейки, и разожгли привезенные с собой дрова, а Костя начал нанизывать на шампуры красивые, как на картинке куски мяса, перемежая их кольцами лука, как на полянке появился какой-то странный парень с лопатой в руках. Судя по состоянию одежды, последний раз он мылся прошлой осенью, когда случайно попал под дождь. В спутанных волосах не исключалось наличие живности самых различных масштабов, вплоть до небольшой колонии котят. Он долго выбирал место, оглядываясь, воткнул, наконец, лопату в землю, предварительно поплевав на руки и, подняв голову, крикнул:

— Мама, неси картошку, будем сажать! — после чего начал копать.

Естественно, никакой мамы с картошкой поблизости не наблюдалось. С посадочной деятельности парень переключился на разговоры с небом, на котором, судя по всему, находился его друг Лёша, задолжавший два рубля с мелочью.

— Только не это, — потряс головой Сенька. — Еще один день в сумасшедшем доме я не выдержу.

Адольф подошел к незадачливому огороднику, чихнул, сбитый с толку ядреным запахом, и как-то бочком отбежал в сторону.

Григорьев попытался отогнать сумасшедшего, опасно приближавшегося к мангалу, но слова на того никак не влияли.

— Костя, я его в Реутов свезу, в отделение, испортит же, гад, всё удовольствие, — предложил Саня.

— Вези, конечно, — вздохнул Костя, не прекращая священнодействовать с шампурами. — Возьми только в багажнике пленку, а то провоняет всю машину, Адольф исчихается потом.

К Наде подошел Адольф и вновь положил ей голову на колени. Она погладила его черную голову, улыбнулась чему-то и спросила у Сеньки:

— Ты как думаешь, если вылетим в Ленинабад послезавтра, не поздно будет, чтобы на месте успеть разобраться?

Глава 20

9 июня 1980 года

Семён и Надежда

Ленинабад находился на краю географии, в Таджикистане. Страна будущих дворников и строителей-универсалов жила спокойной советской жизнью, в которой сейчас никто не воевал. Всё, как и везде, но очень далеко от Москвы.

Сам Ленинабад числился вторым по величине городом таджиков с населением сто тринадцать тысяч человек. Знаменит он был самым большим в стране шелковым комбинатом и протекающей рекой Сырдарья. Это Надя узнала из энциклопедии, для чего ей пришлось пойти в читальный зал библиотеки.

Но шелковые ткани как-то отступали на задний план перед попыткой ответа на вопрос: а как в этот самый Ленинабад можно побыстрее добраться?

Прямых рейсов туда не было. Это уже узнал Сенька. В авиакассе после квеста «проберись сквозь толпу и спроси» ему сообщили, что лучше всего лететь до Душанбе, а оттуда — на самолете местных линий. Или три сотни километров по земле.

Билетов до Душанбе не было. Плотная толпа возле касс гудела, казалось, просто так, в ожидании неизвестного. Не помогали ни какие-то телеграммы, обладатели которых в этой безнадеге, как оказалось, имели какие-то привилегии в случае отмены брони на билеты, ни попытки тупо дать кому-нибудь взятку.

К тому же, около касс было неимоверно душно. Пот начинал течь изо всех пор непосредственно в тот момент, когда они переступили порог. И еще потенциальные авиапассажиры, одетые в изделия среднеазиатских модельеров, источали весьма специфический аромат, который неподготовленного человека мог сбить с ног.

— Сень, я тут находиться не могу, — призналась Надя, когда они вышли на улицу и она наконец-то вытерла пот. — Мне их всех безумно жалко, что они не могут улететь, но с ними я быть не хочу. Надо придумать какой-то другой вариант.

— Можно, наверное, и придумать, — ответил Сенька, посмотрев вокруг. — Постой пока в тенечке, схожу на разведку.

Сенька пошел к таксистам, кучкой стоявшим неподалеку от авиакасс. Надя наблюдала, как после переговоров один из водителей отошел с Сенькой в сторону, они еще что-то обсудили, причем, таксист выступал в роли промоутера. Наконец, он вроде бы смог доказать свою полезность, потому что Сенька вручил ему деньги (вроде мелькнула синеватая пятерка). Шофер спрятал в карман купюру и пошел к телефону-автомату, а Сенька, обернулся и махнул Наде рукой, подзывая к машине.

— Едем куда-то? — спросила Надя, подходя к такси и