хотела, Лена, легкой жизни не будет. Сиди, кивай и думай, как пройти между Сциллой и Харибдой.

Глава 22

Стоя возле камина, грела озябшие руки. Тетушка только делала вид, что увлечена вышиванием, словно цербер, приглядывала за мной с дивана. Мое собственное рукоделие, огромное, натянутое на специальную раму, стояло у окна. Вышивать надлежало стоя, а, чтобы не было соблазна присесть, с каменного подоконника убрали подушки. Теперь устроиться с комфортом на нем мог только вампир.

Шел четвертый день, как меня привезли в столицу Вратии, и заперли в девичьих покоях. И минуло две недели с тех пор, когда я в последний раз видела Элефа.

Создавалось впечатление, будто я заключенная: меня не оставляли одну ни на минуту. Если со мной не могла сидеть тетушка, ее место занимала другая умудренная летами родственница или приживалка. И все посматривали на меня с подозрением. Будто этого мало, ко мне приставили другую служанку, очевидно, заподозрив Присси в переходе во вражеский стан.

А за окном бурлила жизнь — столица, как-никак. Окна гостиной выходили на улицу, я видела всадников, экипажи, разносчиков всякой снеди. Розовощекие от мороза мальчишки катались на запятках, цепляли к ним санки, а слуги нещадно их гоняли.

Одна радость — принц Альбрехт ко мне не захаживал. Он доехал с нами до деревушки, переночевал там и унесся прочь в неизвестном направлении с большей частью охраны. На женщинах сэкономили. Или посчитали, что снулого Лукаса будет достаточно.

Кузен изрядно досаждал мне. Заводил нудные разговоры о долге, пенял на недостойное поведение. С согласия матери навещал и здесь, в Христинии. Мы втроем чинно пили чай. Очевидно, это называлось ухаживаниями. Оливия нет да нет вздыхала о моей горемычной доле, как лучше было бы найти пару одной расы и веры.

— Как же быстро вы привыкли бездельничать! Стежки все кривые.

Оливия поднялась со своего места и скептически оценила мои попытки преуспеть в рукоделии.

— Ах, тетушка, — манерно поднесла руку ко лбу, — до сих пор озноб, пальцы дрожат!

Надо же как-то оправдать отсутствие базовых навыков местных барышень.

— Тогда мое известие вас обрадует: ее высочество, ваша матушка, скоро будет здесь. Если ее ничего не задержит в пути, прибудет в конце недели.

Порадовалась, что стою к ней спиной, и тетушка не видит моего перекошенного от радости лица. Надо срочно заболеть, очень срочно! С больной какой спрос, ее манеры не проверяют, к словам не придираются. И я переместилась к окну, но не к тому, где стояло ненавистное вышивание, а к другому. Сквозняк в наличии, может, мне повезет? С другой стороны, вдруг надует воспаление легких? Его лечить не умеют, а безвременная кончина меня не прельщала. Так что от окна я отодвинулась.

— Брачный договор с герцогом Унгерским уже разорван?

Так, вспомнилось. Надо же разговор поддержать.

— Нет, еще в силе, — огорошила Оливия и, нахмурилась, заметив кого-то в окне. — Ваш отец расторг его, однако герцог отказался отзывать свою подпись. Вы оказались в очень щекотливой ситуации, милая. Боюсь, решение за его величеством.

— Но отчего же?.. — Растерянность разыгрывать не пришлось. — Герцог написал мне, что нашел новую невесту.

— Верно, но после вашего чудесного возвращения он заявил о своих правах. Чрезвычайно нечистоплотный человек! — поджала губы Оливия. — Зато через пару десятилетий при удачном стечении обстоятельств сядет на эгландский трон. Единственный сын Людвига Шестого Эгландского слаб здоровьем, до сих пор не женат…

Она многозначительно замолчала.

— Лорд Элеф Тимерус тоже наследник своего брата, — напомнила я. — Лорд тоже может скончаться бездетным, и я точно так же примерю корону.

— Сумеречного княжества. Ложиться в постель с нежитью… — Лицо Оливии передернуло от отвращения. — Кому — вам, такой молодой и прекрасной!

Ага, а под страшного старика можно.

— Понимаю, — сцепив руки на животе, тетушка принялась вышагивать по комнате, — у брата не было выбора, у вас тоже, но вы можете пасть в ноги королю, он освободит вас от данного слова.

— Слово нерушимо, — отчеканила я и до боли сжала кольцо на пальце.

— Но не данное нежити, — напирала Оливия. — Еще не все потеряно, вы можете занять приличествующее вам положение. Ни одна из тех невест, которых предлагали герцогу Руперту мизинца вашего не стоит. Селия Лайская слишком мала, княжна Милка Нибуша рябая, третья вообще его подданная, всего лишь графиня по отцу.

— Уймите гордость, Абигаль, соглашайтесь! — Тетушка напоминала заклинателя змей, только дудочки не хватало. — Родите сына, заведете свой собственный двор. Овдовев, выберете супруга по своему разумению. Например, Лукаса.

Так вот к чему этот спектакль, трогательная забота о герцоге Унгерском — она хочет надеть на сына корону как минимум одного государства. Сначала консорт, потом регент при малолетнем наследнике, и вот пасынок мертв, сама я сижу под замком в каком-нибудь замке, а Лукас развелся и вместе с новой женой основал собственную династию. Неплохо для сына маркграфа!

— Раз у вас не лежит душа к вышиванию, — Оливия поманила меня на диван, — немного посплетничаем. Я старше вас, лучше знаю жизнь, мужчин. Из Лукаса выйдет отличный супруг.

От души надавила на больную мозоль:

— Однако он не понравился матушке.

— Ах, — отмахнулась Оливия, — с тех времен столько времени утекло! Вы еще лежали в колыбели. Принцесса Луиза всегда меня недолюбливала. Как же, она дочь короля! Она и на брата смотрела с легким презрением, хотя тот не уступает ей по знатности. Вы внучатая племянница одного короля и внучка другого, моя милая, только, увы, это не принесло вам счастья.

Слушала ее фальшивые стенания в пол-уха. Стараниями Элефа я все это уже знала. А вот на портреты славных предков и ныне живущих родственников с удовольствием бы взглянула. Генеалогические схемы — это хорошо, только описание внешности к ним не прилагается. Увижу матушку — и не узнаю. Вот конфуз! И тут меня посетила идея. В каждом приличном дворянском доме имеется картинная галерея, нужно всего лишь в нее попасть.

— Ах, стоило вам напомнить о предках, как меня одолело нестерпимое желание увидеть портрет дедушки. Он ведь здесь есть? Что-то не припомню, голова как в тумане…

Я приберегла для Оливии самый невинный взгляд, еще и ресницами похлопала.

— Почему именно дедушки? — нахмурилась тетушка.

Пришлось выкручиваться:

— Кому, как ни королям, делиться с нами мудростью.

Увы, маневр