смотрит. Мы о ней совсем забыли, молчаливая служанка превратилась в элемент интерьера. А ведь у нее есть глаза и уши, нетрудно догадаться, что она расскажет моим родителям. Нужно спасти остатки репутации Абигаль.

— О! — брови Элефа изумленно приподнялись.

Нервно хихикнула:

— Теперь я слишком старая для вас?

— В самый раз, миледи.

Он поцеловал мою руку и поправил кольцо — уникальное, не штампованную поделку из сетевых ювелирных. Во-первых, никакого крупного бриллианта, вместо него рубин. Во-вторых, огранка в виде цветка. Крохотные лепестки выполнены из изумрудов. По ободку шла полоска черной шпинели, на которую нанизали капельки крови из тех же рубинов, только более светлого оттенка.

— Белый флаг! — выглянув из окошка, прервал нашу идиллию Азней. — Якоб тоже вернулся, можно ехать.

Сглотнув, кивнула, хотя предпочла бы никогда не встречаться с герцогом Тешинским.

Как же кружится голова! Вдобавок подташнивает.

— Пока не уладим формальности, вы останетесь в карете, — отгородившись от меня невидимой стеной, став таким чужим, отстраненным, инструктировал Элеф. — Если все пройдет благополучно, пересядете в экипаж Тешинских. До столицы мы будем добираться порознь, разными дорогами. Там я вас найду и на правах жениха нанесу визит.

— Хорошо, — механически повторяла на каждое новое указание.

Пальцы сминали волчью шкуру, вырывали из нее мех клочьями.

«Я не хочу, не хочу!» — вопило подсознание, топало ногами как в плохоньких книгах с внутренними богинями, но время вольницы закончилось, меня снова запихнут в железный корсет жизни местных дам. Пока крутились колеса, у меня еще оставалась надежда, но отсрочить неизбежное невозможно.

— Я вас покину.

— Я тоже.

Стоило карете остановиться, один за другим вампиры оставили меня. Зато очнулась, затараторила Присси. Мол, как она рада, что все наконец закончилось.

— Замолчи! — с непривычной для себя злобой замахнулась на нее и прильнула к окошку экипажа.

Он остановился в непосредственной близости от условной «красной линии», по обе стороны которой выстроились люди и вампиры, я отлично все видела и слышала. А на меня саму пока не обращали внимание: не до того, под хмурым небом кипели нешуточные страсти.

— Только вы знали, какой дорогой мы проследуем к месту встречи, — Элеф не повышал голоса, однако по всему было видно, он взбешен. Верхняя губа подергивалась, из-под нее временами показывались кончики клыков. — И что же, не успели мы добраться до первого ночлега на людских землях, как на нас напали. Убили моих слуг, покушались на меня. Вы этим хотели расплатиться, милорд?

Вампир чуть повернул голову, кивнул молчаливой охране, выстроившейся за ним полукольцом, и один из стражников кинул под ноги отцу Абигаль арбалет. Следом полетели болты с серебряными наконечниками… и голова стрелка. По людской делегации прокатился ропот. Стоявший подле Тешинского льес Борн (я его с трудом, но узнала) взялся за эфес меча.

— Не стоит! — остановил его господин и перевел взгляд на оторванную голову. — Что это?

— Мне следовало спросить у вас, ваше высочество, потому что это ваш человек.

— С чего вы взяли? — занял глухую оборону старый лис. — И почему я должен вам верить? Вампиры частенько нападают на людские селения, мы вынуждены обороняться.

Пока толком не могла рассмотреть отца Абигаль: его загораживали вампиры. Принц -да, он тоже, официально: принц Альбрехт, герцог Тешинский — в меру высок, плотен, широкоплеч, носит эффектный бордовый берет со светлым пером. А еще, кажется, рыжий. Впрочем, сейчас познакомимся поближе.

— Потому что я все видела.

Самостоятельно совладав с подножкой, выбралась из экипажа, чем тут же привлекла внимание и вызвала всеобщее бурное осуждение с обеих сторон.

— Доброго здравия вам, отец!

Потупив взор, присела в реверансе. А мысленно, как там говорят в интернете, пришла в крайнюю аффектацию от собственных возможностей. Оказывается, тело Абигаль помнило то, чему ее учили. Этак я и верхом ездить смогу, и танцевать — жизнь-то налаживается!

Принц не удостоил меня ответом. Нахмурившись, он оглядел меня с головы до ног и, разумеется, остался недоволен. Особенно плачевным видом моих юбок, павших в неравной борьбе со снегом. Я, впрочем, тоже не пришла от него в восторг. Красота явно досталась Абигаль от матери. Может, в молодости Альбрехт Тешинский и был хорош собой, но сейчас передо мной стоял богато одетый мужчина лет пятидесяти, выглядевший на все шестьдесят. Действительно рыжий, с клочковатой бородкой и усами-проволокой над тонкими губами. Прямой нос, мешки под глазами, кустистые брови — и море спеси, помноженной на неуживчивый характер. Который принц не преминул проявить.

— Ты ведешь себя хуже служанки! Мне стыдно называться твоим отцом.

Спокойно, Лена, мысленно сверни ему шею и…

— Я всего лишь хотела…

— Возвращайся в карету и жди. Поговорим после.

Побитой собакой поплелась прочь, так и не сказав ни слова в защиту Элефа. А как тут скажешь, если любая попытка пресекалась на корню.

Примечательно, отослали меня на «территорию врага» — значит, официально я пока принадлежала вампирам. Слово нехорошее, речь будто о вещи, но формально я вещь. Этакая Лариса Огудалова, только без Паратова и Кнурова. Надеюсь, и Карандышева не повстречаю.

— Зачем вы, госпожа? — укорила Присси и вновь укутала меня волчьей шкурой.

А сама на колечко с интересом посматривает, аж губы облизывает. Девушки в любом мире неисправимы!

— На, Оленька! — сунула ей руку с кольцом прямо под нос.

Почему «Оленька»? Да потому что вела себя так же: охала, притворно восхищалась… и втайне надеялась, что герцог Тешинский расторгнет помолвку. Одна радость — отбивать жениха Присси не станет.

— Не боитесь такие вещи носить? Вдруг оно кровью питается?

— Болтливыми служанками оно питается. Помолчи, сделай милость, не слышно же ничего!

Стороны никак не могли прийти к согласию. Элеф упорно обвинял принца в покушении, тот его — в попытке нарушить недавние соглашения.

— Вы на землях Вратии, милорд, и подчиняетесь вратийским законам! — раскраснелся герцог Тешинский. — Только милость ее величества…

— Прекрасно, значит, не договорились.

Элеф раздраженно щелкнул зубами и подал знак разворачиваться.

— Надеюсь, вы в подробностях изложите королеве, как воспользовались еемилостью.

Произнесенное с мрачным сарказмом слово поубавило пыла у Тешинского и его свиты.

— Моя дочь…

Он шагнул следом за Элефом; льес Борн тенью скользил рядом, готовый в любой момент отразить нападение.

— Что — ваше дочь? — Вампир испепелил его взглядом. — Как видите, она жива, здорова и не обращена.

— И помолвлена с вами.