при поцелуях он не кусается, не пьет кровь, вроде, любит. Ну какая-то симпатия точно имеется. Я тоже проявляю к нему интерес, вот на грудь в поисках защиты бросаюсь. Вполне себе годный союз. Волновал только половой вопрос: как это-того-самое с вампиром? Перспектива обращения тоже не радовала, да и с детьми неясно. Элеф утверждал, что они рождались, но тактично умалчивал о судьбах их матерей.

Но решать все же придется, много времени на раздумья мне не дадут.

Эх, как я мечтала в свое время оказаться на месте красавиц прошлого, стать принцессой… Бойся своих желаний и расширяй кругозор.

Продолжить цепочку размышлений не позволил пронзительный свист.

Карета резко остановилась. Естественно, я подобного не ожидала, клюнула носом и шлепнулась на пол. Потирая ушибленные места, с обидой подумала: «Элеф мог бы и подхватить!» и только сейчас сообразила, что вампира рядом нет. Быстрый взгляд в сторону и летящая в лицо поземка подтвердили: дверца распахнута.

— Мне страшно, госпожа!

Присси на коленях подползла ко мне, вздрагивая от малейшего звука.

— Что нам дела-ааа-ать! — канючила она, заламывая руки.

Огрызнулась:

— Молиться!

А сама осторожно выглянула наружу.

Ничего не видно, только падает снег, темное беззвездное небо над головой и какие-то тени вдалеке. А еще… Так и есть, звуки боя: лязг оружия, приглушенные ругательства, стоны. На нас напали! И у самой границы с Сумеречным княжеством — вот они, горы. Шапки сияют сквозь мглу вдалеке. Снегопада там нет, только здесь, в долине. Странно. Я, конечно, не синоптик… С другой стороны, поднимается же самолет выше облаков, туда, где сияет солнце, почему бы и на высоте тех же шести тысяч мирно не мерцать звездам, когда у подножья завывает ветер?

Отбросив ногой согревавшие в пути плед и волчью шкуру, нащупала ступеньку.

— Не надо, госпожа! — пискнула Присси и ухватила меня за подол платья.

Чертовка использовала запрещенный прием:

— Вы же обещали милорду!

Обещала, но не сидеть же здесь и ждать, пока в карету заберутся головорезы и увезут меня в неведомые дали. Нападение вполне могло оказаться отвлекающим маневром, чтобы выманить вампиров. А дальше пара ударов хлыста, зычное «Гони!»

Пообещала Присси:

— Я только осмотрюсь.

И от кареты далеко отходить не стану. Не хочу превратиться в заснеженный холмик. Заодно вооружусь осколком фонаря — слабые дамы в этом мире не в почете.

Подножка обледенена, колючий ветер норовил загнать обратно в укрытие, но я справилась, благополучно выбралась из кареты. И сразу провалилась в сугроб по середину икры.

Убедившись, что звуки боя не приближаются, готовая в любой миг дать нападавшему локтем в живот, потянулась к фонарю. Самой бы не порезаться!

Ну вот, теперь у меня есть осколок стекла, считай, нож, можно отправляться на разведку. Я намеревалась обойти карету, взглянуть, что с кучером, заодно проверить, не ждать ли нападения с другой стороны.

Поземка практически улеглась, так, падал редкий снежок.

Героиня фэнтези обрезала бы лошадям постромки и унеслась в темную даль, но я понятия не имела, с какой стороны подойти к коню. Надеться на мышечную память Абигаль не стала и медленно, стараясь не запутаться в мокрых юбках, двинулась вдоль кареты. Желательно тихо, очень тихо.

Присси молится. Это хорошо. Пусть думают, что обе дамы в страхе перебирают четки — или что тут у них тут принято? Эх, попадусь я, попадусь, если выберусь отсюда! В церкви наверняка еще в первый ряд поставят, не спрячешься за спинами.

Мысли о будущем — якорь, удерживающий нас в настоящем. В любой чрезвычайной ситуации нужно верить, что наступит завра, ты не останешься здесь навеки. Вот и я доберусь до столицы, отлежусь немного под предлогом нервного переутомления…

Запнулась, обнаружив страшную находку. Вера в завтра резко сдулась, как воздушный шарик.

Так вот почему мы так резко остановились!

Тело кучера-вампира свешивалось вниз головой с передка кареты. Впотьмах я нечаянно задела его, и оно плюхнулось прямо мне под ноги. Как не заорала, не знаю. Как не порезалась, тоже — осколок стекла я обронила. Тупо смотрела на бледное лицо, радуясь, что из-за времени суток застывших глаз не различить.

Но почему он умер, разве можно легко и быстро убить вампира?

Опустилась на колени. Руки дрожали.

Лена, давай по пунктам. Сначала отыщи осколок и отбрось подальше, чтобы саму себя на тот свет не отправить. Затем осмотри покойного, проверь, действительно ли он умер — вампиры всегда холодные. Если жив, окажи посильную помощь. Если нет, забери у него нож или кинжал. После поднимись на ноги и посмотри, что там перед лошадьми. Я ставила на «удачно» поваленное ветром дерево: такой прием часто применяли в книгах и фильмах. Ствол падает, кучер натягивает вожжи, превращается в отличную статичную мишень…

Горько усмехнулась, рассматривая вонзившийся в грудь возницы болт. Знакомая штучка! Помнится, такими собирались нашпиговать Элефа и его летучий отряд во время моего похищения.

Прямо в сердце. Без шансов. Наконечник арбалетного болта, несомненно, из серебра.

Мертв и воскрешению не подлежит. Вон какая чернота пошла, уже до горла добралась. И запах… Собственно, пахнет тем, чем и должно при разложении.

Зажав пальцами нос, выпрямилась, поискала глазами место, откуда могли произвести выстрел. Нет, можно допустить, что стреляли в движении, с седла, но больно похоже на работу снайпера. А он точно окопался в стационарном укрытии, из которого видно все, зато не видно его самого: деревья, кусты, любая возвышенность. И мне надо его найти, потому как отравленных серебряных болтов у него полный колчан, или в чем они там хранятся. Найти до того, как он убьет Элефа или Азнея.

Липкий страх щупальцами стиснул сердце. За грудиной заныло, ноги заходили ходуном, пришлось ухватиться за облучок, чтобы не упасть.

На снегу мерещилось тело Элефа с такой же чернотой, расплывающейся по всему телу. Спутанные, все в крови волосы, дыра в груди… Зажмурившись, досчитала до десяти и укусила себя за щеку. Острая вспышка боли помогла притупить страх, я снова могла действовать.

Вот лошади. Стоят, всхрапывают. Нужно растолкать Присси, пусть стоит и держит — все какая-то польза. Беспомощная, молящаяся служанка отныне бесила. Хотелось встряхнуть ее, дать пощечину, наорать.

Казалось, я на время превратилась в вампира, потому что органы чувств у меня резко обострились. В уши ударила какофония звуков, в нос — десятки запахов. Глаза тоже приспособились к темноте, я больше не напоминала слепого котенка. Сама природа выступила моей союзницей — снег окончательно прекратился, будто полчаса назад и не кружила поземка.

Враги. Безошибочно повернулась