А свет смог пролить на это только Валерка.

— Ну, у вас на пять минут нельзя оставить, — смеясь, сказал он, придя в столовую.

— С чего бы вдруг? — Уточнил я, откладывая вилку.

Мы сидели в малой столовой и завтракали. Вернее, пытались завтракать. Девчонки ковырялись в тарелках с каким-то потерянным видом, Амалия пила чай с обычным своим каменным лицом, а у меня внутри уже зашевелилось нехорошее предчувствие.

— Так весь дворец шепчется о том, что вы вчера устроили.

— А мы что устроили? — Уточнил я, не предчувствуя ничего хорошего. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.

— Ну-у, — протянул Валерка, с наслаждением откусывая булочку и явно тянув паузу для драматического эффекта, — что вы предавались плотским утехам. Да так бурно, что девчонки еле ноги унесли.

— А кто мы? — Задал я уточняющий вопрос, хотя ответ уже знал. И он мне категорически не нравился. Нет, ну это надо же такое придумать. Плотские утехи. Впятером. Да мы всего-то чай пили и пытались этот несчастный массаж организовать.

— Все вы. Впятером. — Валерка даже пальцы загнул для счёта.

— Та-а-ак, — протянул я, медленно поворачивая голову к невестам. Девчонки сидели как пришибленные. Кристинка покраснела до корней волос, Ксюха вообще пунцовая, Анжелика закрыла лицо руками, а Амалия… из всех только Амалия не покраснела — у неё только щёчки слегка зарумянились, да и то, может, от чая горячего. Такая невозмутимость в любой другой ситуации вызывала бы уважение, но сейчас она выглядела почти зловеще.

— Это возмутительно! — воскликнула Кристинка, хлопнув ладонью по столу так, что чашки подпрыгнули. — Какие плотские утехи?

— А как, а кто, а зачем? — заикаясь, спросила Ксюха. Голос у неё был тихий и какой-то обречённый, будто жизнь кончилась и начинается полоса позора.

— А скажи мне, друг мой, откуда такая информация? — Я постарался, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё клокотало.

— Так, — кивнул он головой в сторону Инны, — служанки рассказали. А тем — гвардейцы. А тем — ещё кто-то.

— Ага, — констатировал я факт. Значит, всё-таки те двое из коридора. Молодой и усатый.

— Надо найти этих гнусных людей. И наказать! — Заявила Кристинка. Глаза у неё сверкали гневом.

— Боюсь, уже поздно, — ответил я, разводя руками. — Наверняка уже весь дворец со всеми прилегающими окрестностями знает. Там за день такие слухи расползаются — не остановишь.

— А как же? И что же? Какой позор… — Бессвязно продолжила Ксюха, и слёзы уже наворачивались на её глаза. Бедная девочка. Она меньше всех была готова к такой славе. Анжелика вон тоже красная, но хотя бы держится. А Ксюха — та вообще на грани обморока.

Тут в дверь постучали. Тройной удар — церемониальный. Так стучат только королевские слуги, когда приходят с очень важным известием. Ну вот, сейчас начнётся.

Зашёл слуга и сообщил, что нас вызывают к королю.

— Вы что, до свадьбы потерпеть не могли? Тут же немного осталось! — сразу начал он с наезда, как только мы переступили порог.

Я ему в двух словах пересказал всю ситуацию — от массажа до упавшей Кристинки. Король слушал, хмурился, потом перестал хмуриться, потом снова начал, а под конец и вовсе замер с открытым ртом.

— Ситуация, — только и сказал он, когда я закончил. Голос был уже не такой громкий, скорее усталый.

— Да, — кивнул я, чувствуя родственную душу в этом вздохе обречённости. Оба мы с ним, похоже, осознали одну простую истину: скандал не сдуть обратно. Его можно только перенаправить.

— А делать-то что? — сказал он, посмотрев на девчонок, лица которых стали ещё краснее.

— Да придумаем что-нибудь. — Я почесал затылок. Вариант отрубить всем сплетникам языки был, конечно, заманчив, но как-то негуманно. Да и технически сложно.

В общем, после недолгих размышлений мы кое-чего придумали. Точнее, я.

В застенках томился какой-то там преступник, маньяк-убийца, которого вот-вот должны были казнить.

Поэтому устроили показательные выступления. Сначала написали в газете о человеке, который бессовестно распускает подобные слухи.

А потом этого маньяка прилюдно того-этого. Как говорится: и народ удовлетворён, и репутация царствующих особ очищена, и маньяку светлая память.

Ну, я, кстати, сразу допёр, что это те гвардейцы языком чесать начали не пойми что. Поэтому их пожурили и сказали больше не весть что о принце и его невестах не распускать.

Короче, всё закончилось хорошо.

***

— Это точно? — спросил монах Теократии, отставляя пустой кубок и с сомнением глядя на собеседника. В его глазах читалось недоверие — слишком уж неправдоподобной казалась история.

— Да весь город об этом разговаривал. Правда, потом они всё свалили на какого-то преступника и даже в газете написали, что это он слухи распускал. — Сказал Белгородов, небрежно пожав плечами.

— И что думаешь? — Монах прищурился.

— Думаю, мы можем это использовать. — Белгородов даже бровью не повёл.

— Позор, конечно, что они до свадьбы такое устроили. — Сказал советник, сидевший в кресле у камина. Он покачал головой, всем своим видом выражая глубокое разочарование. — Молодые люди совсем совесть потеряли. В моё время за такое…

— Ну не знаю, — возразил монарх, откидываясь на спинку трона и задумчиво поглаживая подбородок. В его голосе проскользнули нотки почти уважительного интереса. — Парень четверых осилил. Да так, что те еле ушли. Оно, конечно, достойно.

— Да, но что скажет аристократия? — Советник сложил руки на груди, и его лицо приобрело то самое выражение, которое появляется у людей, когда они собираются говорить неприятные вещи.

— Аристократия будет недовольна, — сказал Белгородов, и на его губах заиграла тонкая, едва заметная улыбка. — И на этом фоне можно будет привлечь кого-нибудь на свою сторону. Всегда находятся те, кто недоволен текущим положением дел. Я такие ситуации люблю — в мутной воде рыба ловится отлично.

— Предлагаешь немного осложнить жизнь и этому Александру, и королевству Трейден? — Спросил монарх, подаваясь вперёд. В его глазах зажёгся холодный, расчётливый огонёк. Он прекрасно понимал, о чём идёт речь.

— Да, — ответил Белгородов нисколько не сомневаясь.

— Действуй.

Глава 22