тостов в мою честь. Я вставал, улыбался, кивал, чокался, пил, снова улыбался.

Не обошлось без подарков, от чего жаба с хомяком были только рады прибытку и предлагали по стоимости подарка составить список ближайших друзей.

Уж не знаю, насколько хорошо я потанцевал, но задолбался как будто пару вагонов разгрузил. Потанцевать со мной хотели все, кроме мужчин, естественно. Невесты — понятно, знакомые девчонки — тоже понятно.

Но после того, как меня начали ангажировать совершенно незнакомые барышни, я начал подвывать. В какой-то момент я перестал различать лица — перед глазами мелькали только платья, улыбки и кружевные веера. Ноги гудели, спина затекла, а один каблук дважды врезался мне в голень.

Всё было хорошо. Однако в какой-то момент дорогу преградил мне молодой парень. Мой ровесник. Весь такой на взводе, щёки красные, кулаки сжаты. Сразу видно — набрался храбрости и пошёл совершать подвиги.

— Ты! — показал он на меня пальцем. — Из-за тебя королевство теперь падёт! Голос у него дрожал — то ли от злости, то ли от страха. Скорее второе. Давно я не видел, чтобы кто-то так боялся и одновременно лез на рожон.

— А ты вообще кто? — спокойно спросил его я, потому что кричать в ответ на крик — это по-детски. А я вроде как взрослый принц. Почти.

— Я не допущу подобного! — заявил он мне, делая шаг вперёд. — Это всё из-за тебя!

— И что же ты сделаешь? — уточнил я. Интересно всё-таки, что за муха его укусила.

— Я вызываю тебя на дуэль! — выпалил он, и в зале стало подозрительно тихо. Даже музыканты в углу прекратили играть. Все головы повернулись в нашу сторону.

— Барон, прекратите! — сказала Кристина, подошедшая к нам, которая, видимо, его знала.

— Барон? — уточнил я. — А у тебя рожа не треснет, венценосных особ вызывать? Я, между прочим, принц.

— Это всё из-за тебя! — твердил он как заведённый. Похоже, до него уже ничего не доходило.

— Понятно, — сказал я, понимая, что не добьюсь от него какого-то внятного ответа. — Лёха, обеспечь уютный уголок на сегодняшнюю ночь в камере. Пусть подышит свежим воздухом через решётку, успокоится. А завтра поговорим.

— Сделаем, — сказал тут же подоспевший Лёха.

***

Проснулся я в обед. Думаю, если бы не усиление моего тела, я бы сегодня вряд ли вообще встал. Ну нафиг такое развлечение. Тело ломило так, будто я провёл ночь не на свадебном торжестве, а на угольной шахте. Каждая мышца пела свою песню, и все они были на тему «ты дурак, что согласился».

Гости, естественно, все разъехались. Ну кроме моих. Они-то не местные. Сидят теперь по своим комнатам, отсыпаются после вчерашнего мероприятия.

Собравшись всей толпой за завтраком, мы поболтали, похихикали, я обещал встретиться вечером, чтобы обсудить кое-какие дела. Девчонки смотрели на меня с каким-то новым выражением — то ли с сочувствием, то ли с гордостью.

А Валерка, зараза, всю дорогу подкалывал и изображал, как я вчера «грациозно» двигался в танце с какой-то особо настойчивой баронессой. Я ему пообещал, что завтра он будет разгружать мешки с крупой.

Сейчас надо добежать до этого пацанчика. Ну который в темнице. Что-то мне подсказывает, что не всё там просто. Такие выходки просто так не случаются. В любом случае, надо разобраться, пока слухи не разошлись ещё дальше, чем моя вчерашняя репутация.

— Проспался? — спросил я с ходу, подойдя к нему. Он сидел на нарах, бледный и взъерошенный. Сразу видно — ночка выдалась та ещё. Соломенная подстилка, крысы под боком и осознание собственной глупости — лучшее средство от юношеского максимализма.

Он испуганно озирался по сторонам. Глаза бегали, как у загнанного зверька.

— Я не хотел. Вино ударило в голову. — Голос у него был тонкий, жалкий. Никакой баронской гордости, один сплошной испуг.

— Ну конечно. Давай-ка рассказывай. С чего это вдруг ты решил меня обвинить во всех косяках?

В общем, минут за тридцать, где-то подсказывая, где-то задавая наводящие вопросы, ну а где-то вытягивая, можно сказать, клещами — получилось некое подобие ясности. Парень мялся, вздыхал, пару раз даже всхлипнул, но ближе к концу разговора я уже держал в голове более-менее цельную картину. Сразу видно, не профессионал. Обычный дурак, которого ловко развели.

Дружил он с одной графиней. Михайловой Анной Петровной. Точнее, дочерью графа Михайлова. Девочка эта была его ровесница, прогрессивных взглядов и очень уж была недовольна, когда мы выбили отсюда теократов.

Я её, кстати, ни разу в жизни не видел. И вот как-то раз на очередной встрече их тусовки, на которые этот барон ходил постоянно, она и предложила ему такой ход. Предварительно узнав, что он приглашён на мою «днюху». Напоила, наверное, идеями, как он великий герой, спасёт королевство от «тирании» и всё такое. В качестве оплаты пообещала поцелуй в щечку.

Честно говоря, не знаю, что этой Ане надо от меня. Но я её знать не знаю. Даже в глаза не видел. Обида какая-то старая? Или это вообще не ко мне лично, а к нашему присутствию в этом королевстве?

В любом случае, использовать для своих тёмных делишек наивного барона — приём грязный и предсказуемый. Но эффективный. Если бы я вчера повёл себя по-другому, вспылил, принял вызов, забил бы парня на месте, скандал был бы знатный. И эта Михайлова лишь бы потирала бы ручки. Не вышло, гадина. Я терпеливый.

— Ты же понимаешь, что фактически сейчас находишься на волосок от смерти? — сказал я этому парню. Он побледнел ещё сильнее, если такое вообще возможно. Кажется, его лицо приобрело цвет свежего творога. — Вызвать на дуэль принца — это тебе не клубничку в огороде украсть. За такое знаешь, что бывает?

— Я барон Песков Михаил Сергеевич, приношу вам глубочайшие извинения, — уныло сказал он. Голос дрожал, но слова выговорил чётко. Видимо, отец учил. Всё-таки воспитание есть.

— Боюсь, извинениями здесь ты не отделаешься, — бросил я вслед и пошёл отсюда. Туда. Надо обмозговать эту ситуацию. Слишком много совпадений. Теократы, эта Михайлова, дуэль, подставной барон. Что-то здесь не чисто. Чую я таких за версту. Пахнет от всей этой истории не вином и глупостью, а более серьёзными материями.

— Там, кстати, отец его, Сергей Петрович, приехал. Хочет с вами побеседовать, извиниться