не покалечились окончательно. Через час вы начнёте спотыкаться о воздух и ломать мебель просто взглядом.

— Ухх. Больно! Наверное, да, — согласилась она со мной, постанывая и потирая колено.

Амалия с Ксюхой как раз вышли из-за ширмы. Ксюха держалась за поясницу, но при этом на удивление бодро ковыляла.

— Ой, что-то я переела, — заявила Анжелика, которая еле поднялась с кресла. Лицо у неё было бледноватое, а взгляд масляный — точь-в-точь сытый удав. Она посмотрела на оставшиеся пирожные с таким выражением, будто они её предали, но она всё равно их прощает.

— Пойдём, я тебя провожу, нам в одну сторону, — сказала Амалия ей.

— И как в меня только влезло? — сказала она, выходя уже в коридор. — И как ты с этим справляешься?

— Я привычная к такому, — сказала Амалия.

А эти две бедовые еле ноги передвигали. Одна хромая, вторая за спину держится. Устроили тут массаж, понимаешь. За ширмой, как в операционной. Я лишь покачал головой.

— Больно? — спросила Кристинку Ксюха.

— Терпимо, — ответила та, прихрамывая. При каждом шаге она слегка морщилась, но старалась держать лицо.

— А ты как?

— Странные ощущения. Непривычные, — сказала Ксюха. — Вроде не больно, но есть какой-то дискомфорт. Аж ноги не работают. Она сделала пару шагов по ковру и остановилась, будто прислушиваясь к собственному телу.

Всё, пора спать. С этими невестами никаких нервов не хватит. На ровном месте покалечились.

***

— Да я тебе точно говорю. — Сказал молодой.

— Быть такого не может. — Возразил усатый мужик в возрасте.

— Своими глазами видел. Вышли, еле ноги передвигали. Чем они там занимались? Кругами бегали, что ли?

— Хочешь сказать, всех четверых осилил? — Сказал второй в возрасте, с бородой, и недоверчиво покачал головой. В его голосе слышалось скептическое «бывал я, знаю я, не надо мне лапшу на уши вешать».

— Они ещё первые вышли. Герцогиня Амалия и баронеса Анжелика. Баронесса и заявляет: «Как в меня только влезло?» А герцогиня ей говорит: «Я-то привычная». — Заявил молодой, явно довольный произведённым эффектом. Он даже приосанился, будто сам имел к этому подвиду какое-то отношение, а не просто стоял в коридоре и пялился по сторонам.

— Герцогиня с ним давно. Надо думать, что привыкла уже. Не просто так он её везде таскает, — сказал бородатый, почёсывая затылок. Он говорил неторопливо, будто взвешивал каждое слово. С одной стороны — факты, с другой — такое просто не укладывается в голове нормального человека.

— Ну да, ну да. Ты давай дальше рассказывай. — Усатый подался вперёд. Глаза у него загорелись любопытством — такие глаза бывают только у старых служивых, когда речь заходит о чём-то действительно необычном. Поди, за тридцать лет службы он перевидал всякого, но чтобы четверых за раз…

— А потом принцесса Кристина вышла и герцогиня Ксения.

— И что?

— Что-что? Одна у другой спрашивает: «Больно?», а вторая заявляет: «Не столько больно, сколько непривычно». И идут обе как утки. Одна за спину держится, другая прихрамывает. — Ответил молодой, разводя руками. Видно было, что он сам до сих пор под впечатлением. Язык мелет, а в глазах — священный трепет перед мужским могуществом.

— Да ла-адно? Хотя... — Протянул бородатый, и в его голосе зазвучали совсем другие нотки. Не такие, как минуту назад. Теперь он уже не сомневался, а скорее переваривал услышанное. Бывает же такое, бывает. Молодость, горячая кровь, да и невесты — одна краше другой. Тут любой бы надорвался, но чтобы так, чтобы на четверых…

— Клянусь, сам всё видел. — Молодой даже руку на сердце положил для убедительности. — Из-за угла выглядывал, когда они из покоев выползали. Еле-еле, бедные. Баронессу под руку вела Амалия, а те две вообще шаг сделают и стонут.

— Я вот, например, верю. — Бородатый усмехнулся в усы. — После свадьбы-то со своей дал жару. Она на утро еле ноги передвигала. Умаялся, конечно, сильно, — вставил аргумент бородатый, и оба мужика понимающе закивали. Кто не был женат — тот не поймёт, а кто был — тот промолчит и уважительно покачает головой. Такой уж устроено: не хвастай, но и не скромничай сверх меры.

— Конечно, принц Александр — серьёзный мужик. Я у его солдатиков поспрашал. Говорят только хорошее. — Сказал усатый. Он, видимо, уже успел провести собственное расследование — такой человек привык проверять информацию из разных источников..

— Не брешут? — Усомнился молодой. Ему бы ещё пару лет по казармам помаяться, тогда бы он понял: бывалый солдат не станет врать о таком. Зачем? Честь дороже.

— А смысл? — Усатый пожал плечами и так выразительно посмотрел на молодого, что тот немного смутился. Действительно, смысл врать, когда весть о таком зяте быстрее ветра разлетится по всему гарнизону.

— Ну, тоже верно. — Молодой опустил взгляд. В его голове явно что-то щёлкнуло, словно он наконец соединил все части головоломки. Выходило и правда внушительно: принц, четверо невест, одна за другой выходят помятыми, с трудом переставляют ноги, жалуются на странные ощущения. Тут любой бы проникся уважением.

— Нет, но ты мне скажи. Силён. Четверых за раз оприходовать. — Бородатый покачал головой с таким видом, будто снимал шляпу перед невидимым памятником. Даже голос у него стал почтительным, каким обычно говорят о древних героях или великих полководцах. — Я в свои лучшие годы двух еле потянул. А тут — четыре!

— Да с таким зятем наш король как за каменной стеной. — Усатый мечтательно посмотрел куда-то в сторону королевского крыла. Глаза у него сделались масляные, словно он уже видел вражеские армии, разбивающиеся о несокрушимую твердыню, охраняемую самим принцем Александром.

— Пойду в казарму похвастаюсь, какой теперь зять у нашего короля. — Сказал молодой.

***

То, что происходит какая-то ерунда, мне стало понятно к обеду. Все вокруг бросали на меня задумчивые взгляды вперемешку с оценивающими. Поначалу я думал, что это какая-то мелочь или, может быть, мне показалось. Ну мало ли, день тяжёлый, недосып, а тут ещё эти свадебные хлопоты.

Но постепенно я понял, что это не случайность. Каждый встречный — от важного вельможи до последнего поварёнка — провожал меня таким взглядом, будто видел перед собой не принца, а какое-то диковинное животное из заморских зверинцев. Кто-то смотрел с