на небо, видел солнечный свет… Но иногда мне еще и повязку на глаза надевали и намордник, и тогда сложнее было понять, сколько времени прошло. Так что пять лет вроде нормально. Если с вопросами покончено, можно я его уже потрогаю? – спросил он, показывая на Киллиана.

«Господи… Его растили как хищника в неволе… Как до такого дошло?..»

Похоже, он и правда впервые увидел другого колдуна. А значит, и человека, на которого не действуют несчастья.

В этот момент, помолчав и о чем-то поразмыслив, Киллиан сказал:

– Кстати, вспомнил. Несколько лет назад у нас пропал ребенок.

– Пропал ребенок?

– Иногда сила магии передается по наследству, но может также проявляться и в чужом роду. Впрочем, с божественной силой то же самое.

По его словам, если на континенте рождался ребенок с колдовской силой, его забирали и увозили в королевство Ротуло. Такой человек в будущем сулил несчастья всем вокруг, поэтому от этих детей в большинстве случаев отказывались еще при рождении.

– Если ребенок с силой колдовства вырос на землях империи, в нормальных условиях он жить не мог, – с завидным спокойствием сказал Киллиан.

Я уже открыла было рот, чтобы возмутиться тем, насколько уместно такое безответственное замечание для короля, когда увидела его потемневшие глаза.

– Хорошо, что его не утащили в храм…

Его взгляд ненадолго расфокусировался, словно Киллиан вернулся в прошлое, вспомнил о чем-то, но вскоре он снова обрел прежний блеск.

– Так кто это был?

– А?

– Кто забрал нашего ребенка и вырастил вот так, по собственному усмотрению?

Его глаза сверкнули… но не пламенем, а чем-то близким к послевкусию резни.

Голос звучал беззаботно, но по тихо бурлящей ауре становилось понятно, просто так он это не оставит. То, что Василий пытался меня убить, было для него отдельной темой.

Именно такой безбашенный одиночка, на мой взгляд, мог быть настоящим королем колдунов. Как ни крути, они были изгнанниками и в империи, и на всем континенте, так что между своими у них, должно быть, особая сплоченность.

– «Наш» ребенок? «Вырастил»?

Как и ожидалось, Василий ровным счетом ничего не понял. Киллиан поморщился, словно не знал, с какой стороны подступиться к объяснениям, и поинтересовался:

– Слово «Ротуло» тебе о чем-нибудь говорит?

– Это что?

– Ну да, ожидаемо.

Похоже, он уже составил для себя общую картину, поэтому перешел на более понятный Василию язык:

– Имя человека, который держал тебя, как собаку.

Василий, который секунду назад всячески извивался, мечтая потрогать Киллиана, при этих словах дернулся и застыл. Похоже, к нему наконец вернулось немного здравого смысла. Он порывисто открыл рот, но тут же сжал губы.

– Просить столько в обмен на небольшое прикосновение не кажется справедливой сделкой, не так ли?

– Это баланс прибыли.

Да уж, дурачок остался дурачком. С таким ненормальным детством у него и уровень знаний, и набор слов смешались в кашу.

Ошарашенная тем, что он вдруг заговорил о справедливости сделки, я с недоумением спросила:

– Как ты запоминаешь такие сложные выражения, если не знаешь, что значит «сколько лет»?

– Линда часто так говорил.

– Линда?

– А…

Действительно дурак.

Клюнул на такой примитивный подкол, и даже способности Киллиана не понадобились. Или он просто по-детски наивен из-за отсутствия опыта.

«При таком уровне развития он может представляться пятилеткой…»

Услышав имя хозяина ночных кварталов и подпольного мира, я почувствовала легкое смятение. Киллиан тоже понял, кто такой Линда, вспомнив мои объяснения о деле в казино-отеле.

Не сводя взгляда с сидящего на корточках Василия, он спросил:

– Если я убью его, это помешает твоим планам?

– Хм, пока будет не очень удобно, – честно отозвалась я.

Вместо Айлы сейчас всю грязную работу за меня мог выполнить только подпольный мир. Точнее, я нуждалась в силе, которую можно было использовать как щит.

«Если Шарлотта и Вернер сойдутся, мне будет все равно, жив Линда или мертв».

Глаза Василия вдруг ярко вспыхнули.

– Убьешь? Кого? Неужели Линду?

Да он схватывает на лету. Похоже, вопросы об убийстве слишком часто встают в его жизни.

После упоминания Василия о камере я подозревала об этом, но теперь стало почти очевидно: Линда растил его как орудие убийства. В конце концов, зачем еще держать у себя колдуна, который одним своим прикосновением приносит несчастья?

– Мы не будем его убивать.

Пока что.

Я проглотила вторую половину фразы, и Василий моментально утратил боевой настрой и снова притих.

Похоже, Линда действительно хорошо его «выдрессировал». Преданность у него зашкаливает. Видимо, он не считал жестокостью даже то, что с ним делали.

– Это Линда приказал тебе меня убить? – спросила я Василия.

– Убить не говорил.

– Тогда что? Велел привести?

– …

Раз молчит, значит, я попала в точку. Причина, по которой хозяин подполья захотел, чтобы меня доставили к нему… скорее всего, именно такая, как я предполагаю.

Как я уже говорила, при написании романа я особо не продумывала структуру подпольного мира и сделала его логовом зла, но дальше тема оборвалась. Тогда меня интересовали только Шарлотта и ее «гарем». Как и в случае с колдовством, которое я придумала лишь ради того, чтобы расправиться со злодейкой, подпольный мир был искусственно притянутым элементом, бросающим героям вызов.

«Минуточку».

Мне вдруг показалось, что я начинаю понимать, какие именно люди осознают, что оказались во временной петле.

– Линда тоже знает, что день откатывается, да? Ты ему сказал? Или он сам догадался?

Стоило мне попытаться копнуть глубже, как Василий тут же отвел взгляд и принялся дергать половицы.

Я спокойно смотрела на его детское поведение, а потом легонько щелкнула пальцем по его лбу. Василий дернулся, широко раскрыв глаза, и схватился за лоб:

– Э?..

Он едва выдавил: «К-как…», – и я решительно сказала:

– Когда с тобой разговаривают, нужно смотреть собеседнику в глаза.

– Ы-ы-ы…

Все еще в ступоре, он послушно поднял голову и протянул ко мне руку. Судя по тому, как он дернулся, ему хотелось проверить, действительно ли то, что произошло, было реальностью, но я холодно уклонилась. Василий тут же сделал мученическое лицо.

– Если тебе задают вопрос, надо ответить так, чтобы не ставить собеседника в неловкое положение.

Он помялся еще немного, а потом, видимо решив, что все будет в порядке, нехотя ответил:

– Про откат дня Линда знал и до того, как я сказал.

Я так и думала.

Значит, о временной петле знают Киллиан, Василий и Линда. Их объединяет то, что в романе они были настолько второстепенными фигурами, что даже до уровня массовки недотягивали. Ни одной внятной реплики. Хотя при всей скудности речи, роли у них довольно большие.

«Роли злодеев».

Колдовство оттеняло