В конце дистанции начерчена полоса с надписью «ФИНИШ». Ваша задача — отстать от меня не более, чем на два автомобильных корпуса. Результат заезда зафиксируют мои товарищи, — он кивнул в сторону уехавшей повозки. — Вам понятны условия?

— Более чем.

— В таком случае, прошу вас оплатить заезд. Сто рублей.

Тут я снова чуть не крякнул. Серж это заметил и расплылся в ухмылке.

— Содержание трассы в надлежащем виде стоит немало. Покрытие быстро изнашивается. Это одна из причин, по которой мы допускаем сюда лишь самых достойных.

— Не сомневаюсь, — буркнул я, доставая бумажник. Из него вытащил сторублёвую купюру. — Кто у вас банкир?

— Давайте мне, — сказал пухлощёкий парень.

— Конечно. — Я отдал ему деньги. — Но коль уж наши отношения зашли так далеко, быть может, вы представитесь?

Парни переглянулись. Пухлощёкий усмехнулся.

— Мы здесь, знаете ли, по-простому. Без имён и титулов. Зовите меня Казначеем.

— Лорд, — коротко сказал Серж. И предупреждающе поднял руку. — Своё имя можете не называть. Мне неинтересно, как зовут человека, которого я вижу в первый и последний раз в жизни.

— Так уверен, что выиграешь? — не сдержался я.

Серж смерил меня саркастическим взглядом.

— А полагаешь, ты первый, кто является сюда убежденным, что всё, что нужно для участия в гонке, это хороший автомобиль? Моя бы воля — я бы не поехал. Но что поделать, пари Казначею действительно проиграл. Ну и кому-то ведь надо заниматься воспитанием подрастающего поколения. Сбивать непомерную спесь… Не передумал?

Серж насмешливо смотрел на меня.

— Не имею такой привычки, — отрезал я. — Кто подаст сигнал к старту?

— Казначей выстрелит из пистолета. Если ты готов, предлагаю начинать. Я заказал жаркое и не хотел бы, чтобы оно остыло.

— Понимаю. Сам терпеть не могу остывшие блюда, — кивнул я. — Закончим с этим поскорее.

Мы сели в машины.

Пухлощёкий Казначей поднял руку с небольшим карманным револьвером и выстрелил.

Машины рванули вперёд. Скорость они набрали быстро.

«Э-ге-гей! — заорал довольный Захребетник. — Йо-хо-о-о!»

Алая машина Сержа оторвалась от него, ушла вперёд, и Захребетник надавил на газ.

Догнать Сержа оказалось нелегко. Насколько я понял по кряхтению Захребетника, из автомобиля ему пришлось выжимать всё, на что тот был способен. А в момент, когда Захребетник Сержа почти настиг, я увидел, что трасса впереди резко поворачивает вправо.

Заорать «Тормози!» я не успел. А Захребетник тормозить даже не собирался. В поворот он влетел на полной скорости. Руль докрутить, соответственно, не успел, и машина сошла с трассы, улетев в сторону.

Под колёсами вместо гладкого асфальта зашуршали сосновые иглы и прошлогодние листья. Полетели комья сырой, после недавно сошедшего снега, земли.

Левой фарой и левым задним крылом машина задела сосну. Но, по счастью, включенную мной магическую защиту Захребетник не отключал — вероятнее всего, просто об этом не подумал, — и в результате столкновения пострадала только сосна. На стволе остался след от содранной коры.

Замысловато ругаясь, Захребетник вернул автомобиль на трассу.

«Хочешь сказать, ты надеешься догнать Сержа?» — осведомился я.

«Я не надеюсь. Я догоню!»

Захребетник нажал педаль газа до упора. Но как он ни старался, было ясно, что мы безнадежно отстали. За то время, что Захребетник возвращал автомобиль на трассу, машина Сержа ушла далеко вперёд. Мы её нагоняли, но очень медленно. Было ясно, что оставшиеся две версты — слишком короткая дистанция для того, чтобы наверстать упущенное.

«Так несправедливо!» — объявил вдруг Захребетник.

И мой бедный автомобиль рванул с удвоенной скоростью. А я испытал ощущение сродни тому, которое испытывал во время занятий боевой магией, когда формировал сложные заклинания.

«Эй! — возмутился я. — Ты что, моей силой машину подпитываешь⁈»

«Вообще-то, ты — это я. И сила у нас общая».

Захребетник вцепился в руль, проходя следующий поворот. В этот раз у него получилось лучше, автомобиль на трассе удержался. Ну, почти удержался, два правых колеса не в счёт.

«Но так же нечестно!»

«Нечестно — трассы строить такие тесные и загогулистые! — огрызнулся Захребетник. — Сделали бы пошире — всё нормально бы было».

Сержа мы догнали. Перед последним поворотом он немного сбросил скорость. И Захребетник с гиканьем, снова шаркнув колёсами по обочине, его обошёл. Финишную линию он пересёк, оторвавшись от Сержа на целый корпус.

Когда автомобиль остановился, я увидел чуть поодаль повозку с сидящими в ней товарищами Сержа. Они замерли с открытыми ртами.

Серж остановился рядом.

— Однако, — выйдя из машины, проговорил он. — Вы видели это, господа? Меня — меня! — обходит желторотый юнец. Впрочем, я сам виноват. Ехал, как на прогулке… — Серж протянул мне руку. — Вот теперь — буду рад познакомиться! Как ваше имя, юное дарование?

— Зовите меня Вексель, — гордо объявил Захребетник. — Яков Вексель!

«Чего-о⁈»

Если бы я мог, я бы поперхнулся.

А Серж кивнул.

— Отлично, Яков так Яков. Разрешите представить вам будущего члена нашего клуба, господа!

Назад мы ехали в повозке. Свои ключи Серж небрежно бросил возникшему откуда-то парню, одетому в жёлтую рабочую куртку и штаны, и мне посоветовал сделать то же самое. Он сказал, что машины пригонят на старт. Общий заезд — через час. Я к нему допущен, но если устал, могу не участвовать.

— Придёшь, когда будешь готов, через неделю или две, — пояснил Серж. — Это не возбраняется.

— Да вот ещё, — фыркнул Захребетник. — Я, по-твоему, для чего здесь оказался? Чтобы через две недели приезжать?

Серж посмотрел на него с уважением.

«Ты и это знал? — спросил я у Захребетника. — Что заезды у них по воскресеньям?»

«Ага. Давно хотел погонять».

«Ну так и гоняй среди недели, когда тут нет никого! Наверняка за плату можно договориться, Приезжай и катайся сколько влезет».

«Ты чего? — удивился Захребетник. — Какой смысл гонять одному? Это неинтересно».

«А что тебе интересно? Обгонять тех, кто заведомо слабее тебя? Вот, хоть убей, не понимаю, в чём смысл состязания — когда ты и так знаешь, кто победит? Ты всех этих парней в клочья порвать можешь не отходя от старта».

«Могу. Но не рву же».

«Да-да. Собственную силу в двигатель — я залил, а не ты».

«Это был форс-мажор! Я не хотел, но нельзя же было сдаваться! Тогда бы нас не допустили к настоящей гонке».

«Ну-ну, — фыркнул я. — Хочешь сказать, что