событие, темой которого стал мир будущего. Компании-участники представили образцы самых многообещающих разработок – от самоуправляемых легковых автомобилей до посудомоечных машин и кондиционеров, чтобы убедить нерешительных американцев, еще не оправившихся от Великой депрессии, в преимуществах модернизации, и соблазнить их, как выразился сам Уэллс, «очертаниями вещей грядущего» (21).

Часть рекламной кампании включала демонстрацию того, как будет выглядеть мода будущего, поэтому организаторы обратились в Vogue и предложили журналу сделать выпуск, посвященный перспективам развития моды – специально для экспозиции «Будущее одежды». Опасаясь, что в процессе воплощения этой задумки модные дизайнеры будут создавать костюм, а не моду, редактор Vogue Эдна Вулман Чейз проявила осторожность и предложила привлечь ведущих промышленных дизайнеров. Обладая весьма скудными познаниями в тканях (представителей профессии на ее раннем этапе развития знали как специалистов по созданию более эргономичных корпусов для различных механических устройств и разработке «обтекаемых версий» (22) кораблей, поездов и всевозможной бытовой техники), девять дизайнеров тем не менее отважно согласились представить собственные «модные прогнозы» на 2000 год.

Открыла эту рубрику работа Дональда Дески, выполненная с соблюдением всех принципов, сформулированных Уэллсом (рис. 125). Как объяснял сам дизайнер, его «женщина будущего» будет жить в идеальном мире с кондиционированным воздухом (кондиционеры были изобретены совсем недавно, и многие с восхищением наслаждались так называемой идеальной погодой), путешествовать на «стратосферном самолете» (23), работать лишь несколько часов в день и обладать идеальным здоровьем. Столь легкая жизнь требует лишь «легкой драпировки», поэтому он предложил платье из частей, выполненных в немного разном стиле, но гармонично сочетающихся, материалом для которых послужил воздушный, струящийся шифон (24). Далее Дески пояснил, как представления о будущем определили его дальнейшие размышления: макияж будет «перманентным»; деньги канут в лету, «ибо жизнь будет строиться на основе доверия»; и надобность в ключах отпадет благодаря появлению «автоматических замкóв». По его мнению, у «совершенно эмансипированной» женщины будущего появится возможность избавиться и от сумочек, и от карманов, в которых она могла бы носить косметику, деньги или ключи. Однако не исключено, что эту возможность она использовать не станет. В завершение интервью дизайнер отпустил довольно мизогинную ремарку насчет легендарной привязанности женщин к своим сумочкам: «…будучи женщиной, носить при себе ридикюль она, вероятно, будет в любом случае».

Рис. 125. Так, по мнению модельера Дональда Дески, может выглядеть платье будущего. Фото из спецвыпуска Vogue, посвященного нью-йоркской Всемирной выставке (1 февраля 1939 года, фото Антона Брюля)

В утопических фантазиях Уэллса и Дески легкость и строгость силуэтов показывает преимущества «комплексного дизайна» (25). Простое и «неброское» платье служило доказательством эффективности хорошо продуманной среды обитания людей будущего (26). Благодаря тому, что за обеспечение всем необходимым будет отвечать не одежда, а хорошо обустроенная среда, не человек, а место, в котором он находится, у людей появится уверенность в том, что можно выйти из дома без каких-либо припасов или устройств. Уэллс и Дески ожидали, что люди смогут делегировать ответственность за свое благополучие окружающим объектам и системам. Автор уверенно заявлял, что в новом мире «мы будем носить меньше одежды, чем наши предки, – отчасти по причине нашего более крепкого здоровья, отчасти потому, что нам не нужно будет стыдиться своих красивых тел, но главным образом потому, что в прошлом люди упаковывали себя в одежду, чтобы защититься от любых непредвиденных обстоятельств» (27).

Полное отсутствие любых функциональных компонентов, таких как карманы, в футуристической моде 1960-х годов осталось практически незамеченным. То же самое можно сказать и об очередном всплеске интереса к строгому стилю в одежде, который пришелся на 1990-е годы, когда в моде стал доминировать минимализм. Критики фокусировались на эстетике, превознося таких дизайнеров, как Миучча Прада, Кельвин Кляйн, Джил Сандер и Хельмут Ланг, за аскетичный и сдержанный подход (28). На пике того минималистского тренда Сандер в интервью Harper’s Bazaar призналась, что мечтает о жизни в монашеской келье, отличающейся прекрасными пропорциями, чистыми гранями и «больше ничем». Как она объяснила, «Все в моей работе, – это на самом деле больше, чем стиль жизни. Возможно, это даже некая фанатичная попытка улучшить людей. Я действительно ненавижу вульгарность и кичливость».

Рис. 126. Минималистическое платье от CO Collections (весна–лето 2020 года)

Этот вирус перфекционизма заставляет расценивать чистую поверхность как своего рода моральный долг, как способ помочь женщинам не выглядеть «как рождественские елки» (29). Однако, как бы успешно минималистическая одежда ни сопротивлялась добавлению декоративных элементов, в ней ощущается мотив избавления от лишнего груза. Хотя посыл и остается нераспознанным, желание сбросить лишний багаж (и выйти из дома, не беря с собой вообще ничего) всегда отчетливо проявлялось в непременном отсутствии каких бы то ни было карманов. С таким «урезанным» подходом к дизайну человек заявляет о своей беззаботности и вере в то, что ему ничего не нужно и ничто не угрожает.

Минимализм 1990-х годов время от времени снова входит в моду, и для некоторых модельеров он является излюбленным стилем. Порой какой-нибудь модный стилист или блогер отпускает комментарии по поводу его функциональных недостатков. Давая советы о том, как наилучшим образом применить минималистический подход того времени, одна дама пишет, что нужно взять «сумку побольше!» (30). Некоторые модные бренды действительно начали выпускать платья-комбинации в комплекте с большими сумками и рюкзаками (рис. 126), но на подиумы модели выходили в основном без подобных аксессуаров. Таким образом они особенно ярко подчеркивали претензию на статусность. В этих платьях (будь то облегающие или свободные) не предусмотрено место даже для мобильного телефона, и это подразумевает, что их носительницы на самом деле ни в чем не нуждаются, что они передали функцию обеспечения поддержки и безопасности армии невидимых помощников. Рядом есть другие люди, которые носят для них ключи и назначают встречи. Счастливым обладательницам этих платьев удалось освободить себя от бремени ношения каких бы то ни было вещей. Минималистический наряд как бы заявляет: Я современная и свободная личность! И добавляет: Мне не нужно обременять себя какими-либо вещами, чтобы наслаждаться миром, в котором я живу с чувством полной уверенности.

Умные карманы высокотехнологичного будущего

Вдохновенное желание путешествовать налегке, даже с пустыми руками, выражалось все более отчетливо, чем когда-либо, в очередном синергическом объединении научной фантастики и моды, а именно в области нательных устройств. К ним относятся любые встроенные в одежду или имплантированные в тело человека электронные приспособления, которые можно носить в качестве аксессуаров. Компьютер теперь можно носить на запястье: Уэллс предсказал это решение, а Apple его реализовала, выпустив свою версию умных часов. Включение сетевых и телекоммуникационных устройств в