принимал активное участие в создании киноверсии своего творения, однако сотрудничество между писателем и кинематографистами выдалось трудным. Хотя автору предоставили необычную в таких случаях свободу действий – он лично написал несколько версий сценария, а затем ежедневно появлялся на съемках в роли консультанта, – он далеко не всегда был согласен с тем представлением будущего, которое предлагали режиссер, декораторы, операторы и костюмеры. Продюсер фильма Александр Корда жаловался на то, что Уэллс «спорит из-за костюмов», внося «несущественные правки» в любых аспектах, которые, как надеялся писатель, «передадут его ви́дение будущего максимально точно» (10).

Тем временем недовольство Уэллса съемочным процессом достигло такого накала, что он написал и раздал всем заинтересованным лицам меморандум, который затем еще и опубликовал. В нем писатель надеялся очертить набор основополагающих принципов стиля будущего, который, хотя и не поддается совершенно точному описанию, прежде всего характеризуется «неброскостью» (11). «Бога ради, – ободрял Уэллс дизайнеров, – давайте себе волю». Но тут же предупреждал, что «изобретательность и оригинальность не тождественны «экстравагантности и глупости». Это отмеченное раздраженными интонациями обращение Уэллса было вызвано огорчением из-за соперничающих представлений об эстетике и направлении развития моды будущего, в основе которых лежали противоречивые представления о будущем в целом. Будет ли грядущее, в котором главенствуют технологии и машины, бесчеловечным и устрашающим или же – как виделось Уэллсу – мирным и справедливым? Должна ли одежда готовить вас к «риску и отваге», как полагали некоторые (12), или простой туники будет вполне достаточно?

Обоснование писателем этих костюмов по большей части уже забыто, но будет полезно вспомнить о подходах к одежде будущего, сформулированных им в период, когда научная фантастика стремилась влиять на моду. Это помогает пролить свет на противоречие, которое в худшем случае кажется неразрешимым: гладкий модернистский стиль подражает изящному функциональному облику высокотехнологичных машин, но при этом костюмы в таком стиле не отличаются особой практичностью и удобством.

Однако сам Уэллс о практичности и удобстве помнил постоянно. В серии интервью, предварявших выход «Облика грядущего» на экраны, автор уверял, что строил догадки насчет одежды будущего, которая могла появиться благодаря новым продвинутым технологиям. В процессе размышлений о том, почему мы одеваемся именно так, писатель заключил, что однажды нам уже не будет нужна та защита, которую дают толстые костюмы с «бесчисленными карманами», в которых хранится то, что на самом деле «мешает» нашему существованию. Гражданам будущего уже не потребуются «пряжки и прочие приспособления, чтобы ощутить собственную целостность» (13), – добавлял он с нараставшим волнением, обеспокоенный тем, что декораторы, реквизиторы и костюмеры фильма совсем не поняли его задумку и вместо этого ориентировались на представления, почерпнутые из бульварных научно-фантастических изданий и комиксов (рис. 123)[66]. В моде будущего – Уэллс твердо в это верил – нужда в защитной функции отпадет. В мире, который будет организован гораздо лучше, чем нынешний, и в котором «стены, заборы, замки́ и решетки» не будут иметь никакого значения, одежда будет «не столь вдохновленной идеями защиты и сдерживания». «В будущем, – горячо уверял публицист, – у нас будет одежда более свободная, более простая и более красивая» (14).

Уэллс предвидел мир, заполненный всевозможными беспроводными устройствами (сделавшими возможной эту свободу и простоту), который удивительно похож на нынешний мир цифровых технологий и в котором различные устройства будут делать настолько миниатюрными, что их можно будет легко закрепить на одежде (рис. 124). Он вполне соглашался с тем, что «мужчины и женщины будущего будут носить при себе эквиваленты нынешних кошельков, портмоне, шариковых ручек, часов и т. д. и т. п.» (15). Но, хотя людям и не удастся избавиться от подобных сопутствующих вещей, им больше никогда не придется путешествовать «с карманами, полными монет, чтобы расплачиваться ими по любому случаю» (16). Он представлял себе, что вместо наличных денег будет использоваться система электронных платежей, напоминающая банковские приложения, которые есть у нас в смартфонах. Различные инструменты (включая «портативные радиотелефоны»), фонарики и записные книжки человек будет носить в уменьшенном виде, закрепив их на жестком наплечнике или на браслете. Для Уэллса здесь было самым важным то, что такие девайсы будут «неброскими». «Человек будущего должен носить «достойную» одежду, – настаивал он, – и не выглядеть как „душевнобольной в смирительной рубашке или гладиатор в боевом облачении“» (17).

Рис. 123. Фрэнк Р. Пауль. «Летающий человек» на обложке журнала Amazing Stories (август 1928 года). Еще до появления в 1938 году «Супермена» этот персонаж научно-фантастических книг и комиксов путешествовал по миру с ракетным ранцем за спиной, плотно закрепленным на его торсе и бедрах, и в защитном шлеме

Уэллс считал, что подсознательное желание быть «увешанным всевозможными устройствами, словно телефонный столб», было связано со стремлением быть всегда готовым к любым трудностям, которое уходит корнями в суровые годы Великой депрессии, в то тяжелое время, когда все, за исключением элитного меньшинства, «жили в крайней нужде» (18). Лишенные средств для удовлетворения даже самых базовых потребностей, люди старательно берегли то немногое, что у них оставалось. По ви́дению Уэллса, в будущем социалистическое государство возьмет на себя обеспечение каждого гражданина всем необходимым, и это освободит людей от стремления постоянно что-то накапливать. «Одним из парадоксальных следствий изобилия станет „избавление от обремененности вещами“», – писал он. Автор в буквальном смысле представлял себе человека, который отправится в путешествие без чемоданов и зонтов. Вся одежда станет одноразовой, а прачечные прекратят свое существование; платяные шкафы не понадобятся – их заменят универмаги. Все, что понадобится гражданину будущего, «он найдет по дороге» (19).

Рис. 124. Рэймонд Мэсси в роли Джона Кабала в «Облике грядущего» (постановочный снимок, 1936). Обратите внимание на «радиотелефонное устройство» слева на груди и браслет, который обеспечивал доступ к «идентификационному диску», бумажнику, ручке, часам, записной книжке и фонарику

Футуристическая одежда Уэллса не оказала заметного влияния на моду конца 1930-х годов, в отличие от космической эпохи 1960-х. Зато его идеи сразу нашли отклик в иллюстрациях к научной фантастике и фэнтези. В июне 1938 года, когда Джерри Сигел и Джо Шустер представили нового героя комиксов, Супермена, тот мог летать без всяких ракетных ранцев, строп или баллонов с кислородом. Зеваки, случайно завидев в небе это таинственное создание, произносили ставшие знаменитыми слова: «Это птица? Или самолет? Нет, это Супермен!» Уэллс определенно выиграл спор о пресловутой необходимости защитного снаряжения: до сих пор среднестатистический супергерой выглядит в массовой культуре как «обнаженный космоплаватель, обтянутый серебристой псевдокожей», как так точно описал эту униформу романист Майкл Шейбон (20).

Идеи Уэллса о будущем были с энтузиазмом (хотя и в несколько искаженном виде) применены создателями Всемирной выставки 1939 года в Нью-Йорке – это было первое международное