скользящего по мягкой голой скале. На другой стороне арены Финнбоги заметил двух Пустых Детей на толсторогих баранах, склонивших головы, словно они управляли змеей.

Граниан перебрасывал топор из руки в руку.

Гремоконда поднялась на хвосте, нависая над человеком. Она широко разинула пасть, обнажив два длинных тонких клыка.

Фрейдис спрятала лицо на груди у Финнбоги и зажмурилась.

Змея сделала выпад.

Граниан взревел и махнул топором, но змея ушла от удара и сомкнула челюсти на голове человека. С молниеносной скоростью она обвилась вокруг него своим мощным телом. Грязно-зеленые кольца с черными пятнами пульсировали, сжимаясь все сильнее. Животное снова разинуло пасть, нависая над обмотанной жертвой, и все увидели голову.

Граниан был багровый и тяжко дышал. Змея сжала кольца. Дыхание перешло в удушливый кашель, затем в пронзительный стон, по мере того как его кожа чернела, а налитые кровью глаза выпучивались все сильнее.

– Вот интересно, – заметил Человек Бобр. – Ведь змея пока еще его не ужалила. Она играет с добычей. Или, может, рисуется перед нами. Мне нравится. Один любитель порисоваться убит другим любителем порисоваться.

– А разве не те Пустые Дети управляют змеей? – спросил Финнбоги.

– Нет. Они только выманили ее из норы, а дальше она уже сама. Они, конечно, контролируют ее и вмешаются, если змея атакует толпу, но эти гремоконды как будто понимают, что им предназначен только человек на арене, а не зрители. Сомневаюсь, что змеи наделены каким-то там порядочным разумом, просто у них выбор между тем, что похоже на их привычную, легкую добычу, и чем-то иным, что, вероятно, им представляется неким диковинным зверем с дюжиной голов и кучей конечностей. Как могла бы сказать ваша Гуннхильд: «Нет ничего страшнее неведомого».

Голова Граниана дернулась, и Финнбоги подумал, что он уже мертв, однако же его глаза следили за движением змеиной головы, которая снова приблизилась к нему. Гремоконда разинула пасть. С клыков сочилась прозрачная жидкость, которая могла быть и слюной, и ядом, или же их смесью.

Быстрым легким ударом одного клыка змея пробила череп Граниана на самой макушке. Тонкая, но сильная струйка крови рванулась к небу, а потом пролилась алым дождем, забрызгав человека и змею.

– И как мы только можем считать себя выше животных, – удивился Человек Бобр, – когда они способны демонстрировать подобные завораживающие зрелища?

Змея совсем медленно опустила голову, и струйка крови стекала с клыков, пока голова Граниана не скрылась снова в громадной пасти. Кольца соскользнули с плеч жертвы, пасть раскрылась еще шире, и спустя миг верхняя часть туловища Граниана исчезла внутри змеи. Тварь полностью расплела свои кольца, отодвинулась назад и глотнула. Граниан пошел головой вперед в подрагивавшее горло. Тело гремоконды раздулось.

Медленно, рывками проталкивая еду глубже в себя, гремоконда опустилась на землю и заскользила обратно к норе. Вздутие примерно на трети длины ее тела дернулось, как будто Граниан пытался пинками пробить себе дорогу обратно.

– А он… – начал Финнбоги.

– Еще жив? Похоже на то, – кивнул Человек Бобр, – и пытается бежать. Один человек с очень острым кремниевым ножом действительно сумел прорезать себе путь наружу как раз на этой стадии. Он пытался напасть, вероятнее всего, на меня, хотел убить. Однако, насколько я понимаю, был ослеплен желудочными соками змеи, потому что побежал совсем не в ту сторону, упал и остался лежать, вопя, пока его кожа растворялась. Змея, конечно, тоже погибла, но урок из этого такой: внутри змеи разъедающая жидкость, так что убить ее надо раньше, чем она проглотит тебя.

Они наблюдали, как гремоконда скрывается в своем логове.

– Все кончилось? – спросила Фрейдис, все еще отводя глаза.

– Кончилось для Граниана. Страдания людей, вынужденных иметь с ним дело, тоже позади, – заверил молодой вождь гибельных. – Какой удачный денек. Ну, а теперь ваша очередь.

– Моя? – Фрейдис глядела широко раскрытыми глазами.

– И Финна. Вас тоже ждет гремоконда. Но, разумеется, не эта. Она теперь несколько недель не проголодается. Но у нас полным-полно других.

– А нельзя ли нам вместо того сразиться с престарелым койотом? – спросила Фрейдис. – Вряд ли мы сможем выстоять против гремоконды.

– Вы все же можете победить. Ты пойдешь первой, но теоретически это все же возможно, к тому же я дал подсказки. Знаешь, я почти хочу, чтобы ты победила.

Человек Бобр поглядел поверх их голов.

– Чапа Вангва, зови гремоконду!

Глава шестая

Финнбоги Храбрец

– Нельзя ли дать Фрейдис оружие? – спросил Финнбоги Хлюпик у Человека Бобра.

– Зачем?

– Если она будет вооружена, то после смерти попадет в большой зал бога по имени Тор. В ином случае она окажется в зале для детей. А она хотела бы быть со мной. И я хотел бы присматривать за ней.

Человек Бобр сел чуть прямее.

– Расскажи мне об этом Торе, – велел он Финнбоги и прибавил погромче, чтобы слышали все, – и пусть кто-нибудь принесет для девочки нож.

Финнбоги как мог объяснил, кто такой Тор, и, отвечая на дальнейшие вопросы Человека Бобра, рассказал ему о больших залах богов, об Одине, Локи, Фрейе, Бальдре, Слейпнире, Хеле и много еще о чем.

Сначала Финнбоги прекрасно сознавал, что просто оттягивает момент, когда его проглотит гигантская змея, но немного погодя он начал получать удовольствие от собственного рассказа, и он постарался сделать его как можно интереснее, говоря за разных персонажей разными голосами.

Это заняло некоторое время. Оусла Человека Бобра ерзала на сиденьях. Чапа Вангва несколько раз перебивал, сообщая, что гремоконда готова, но каждый раз Человек Бобр поднимал палец, требуя тишины. Когда кто-то из зрителей сделал попытку уйти, он велел Чапе Вангве передать им, что они либо остаются, либо сами пойдут биться с гремокондой.

Прошло уже очень много времени, когда Фрейдис сказала:

– Это так скучно, можем мы уже заняться змеей?

Человек Бобр поглядел с легким удивлением, но сказал:

– Хм, мне нравятся твои истории, Финнбоги. Я хочу тебя пощадить.

– Правда? – Финнбоги не удивился. Он не мог поверить, что человек до такой степени интересный, заинтересованный и, говоря откровенно, исключительный, как Человек Бобр, действительно потребует их смерти. Наверняка он просто пугал их все утро с тем, чтобы теперь предложить Финнбоги стать друзьями.

– Фрейдис, будь добра, отойди вон туда и постой рядом с Чапой Вангвой.

Фрейдис сделала так, как ей велели.

Человек Бобр понизил голос, чтобы его слышал только Финнбоги.

– Либо вы с Фрейдис выходите против гремоконды вдвоем, ты с топором, она с ножом… – Человек Бобр поглядел в небеса, поглаживая свой подбородок.

Неужели Человек Бобр попросит Финнбоги стать его постоянным сказителем? Или позовет