– Либо Фрейдис возвращается к остальным, а ты сражаешься с двумя гремокондами, один и без оружия.

– …чего?

– Я сказал, Фрейдис возвращается к остальным, а ты сражаешься с двумя гремокондами, без оружия.

– То есть я могу умереть с Фрейдис или один. Такой у меня выбор?

– Первый вариант – с Фрейдис и с оружием – оставляет тебе шанс. Может, ты сумеешь убить гремоконду, пока та пожирает девочку.

– Мне показалось, тебе понравились мои рассказы?

– Ага, но мне интересно посмотреть, какой выбор ты сделаешь, к тому же я уверен, что Гуннхильд Кристолюбка не хуже твоего знает все сказания вашего племени.

Финнбоги поглядел на спокойного, уверенного в себе вождя в превосходной физической форме, перевел взгляд на Фрейдис, такую милую с ее вечно вопрошающим и таким же уверенным взглядом голубых глаз. Пусть она мудрая, несмотря на возраст, мудрее, чем зачастую кажется Финнбоги, но она все равно обычная шестилетняя девочка.

– Ну ты и сволочь, – сказал он Человеку Бобру.

– Да. Мне уже говорили, – отозвался вождь.

Эрик Сердитый метался по лагерю. Он был готов разрыдаться, и его мутило. Его сына увели на смерть, а он ничего не может с этим поделать! Ему хотелось отламывать и швырять скалы и, сказать по правде, он какое-то время пытался это делать. Немного помогло, но ему тут же стало стыдно. И потому он остановился, отчаянно стараясь придумать способ спасти сына и бежать отсюда.

Как и всегда, Пустые Дети на толсторогих баранах наблюдали с плоского каменистого выступа на севере, четко вырисовываясь на фоне чистого голубого неба. Каким-то непостижимым образом их пустые взгляды говорили, что они знают, о чем он думает, и чтобы он даже не пытался ничего предпринять.

– Мне, конечно, легко говорить, а тебе трудно сделать, – начал Толстый Волк, подходя, – но тебе не стоит так себя изводить. Финн хитроумнее, чем кажется.

– В самом деле?

Командир хирда пожал плечами.

– Вероятно. А Фрейдис – точно. Они вернутся. Но нам необходимо убраться отсюда раньше, чем они заберут на арену кого-то еще.

Эрик уже приступил к исполнению блистательного плана, начал вырезать деревянные диски, которые, вероятно, можно сунуть между шеей и коробкой с пауками, чтобы спастись от укусов. Только он понятия не имел, успеет ли сунуть диск раньше, чем пауки атакуют, и пока ему не хватало духу попробовать.

Он озвучил эту мысль Волку, Софи Торнадо и Йоки Чоппе накануне вечером, в надежде, что они смогут развить его план. Беда в том, что ему никогда не удавалось поладить с такими животными, как пауки. Однажды он успешно управлял пчелами, однако потребовалось несколько месяцев, чтобы они начали просто перелетать из одного улья в другой по команде. Чтобы победить пауков, их надо держать в узде. К несчастью, Чапа Вангва узнал, когда он только начал налаживать контакт с пауками, оставил на нем клеймо и грозился выколоть глаза и ему, и Фрейдис раскаленной стрелой, если он попытается еще раз.

Он спросил у Йоки Чоппы, есть ли какой-то способ усилить его воздействие на животных.

– Нет, – коротко ответил чародей.

Вот такое разочарование.

Он стоял вместе с Волком, глядя на тропинку, по которой увели Фрейдис с Финнбоги, и в отчаянии покачивался на носках.

– Эрик, Волк?

Они обернулись. К ним подошла Софи Торнадо. Она обернулась через плечо. Больше поблизости никого не было.

– Действуя сообща, с помощью твоих деревянных дисков, мы, возможно сумеем избавиться от пауков. Однако если кто-нибудь из вас проболтается о том, что я сейчас расскажу, я вас убью. Понятно?

Эрик с Волком переглянулись, после чего кивнули.

– Прекрасно. Я скажу немного, но, возможно, это будет полезно. – Она снова оглянулась, после чего произнесла: – Я знаю, когда пауки спят.

– Как это? – изумился Волк.

Финнбоги Хлюпик вышел на середину арены один, чувствуя себя голым без каменного топора. Некоторые из зрителей глядели на него с умеренным интересом, другие болтали друг с другом.

Волка спас от белого медведя Кин Бешлов, поэтому Финнбоги высматривал в толпе чародея-перевертыша. Того нигде не было видно.

Зато в центре одной из скамей внизу, вырезанных в скале, сидела желтоглазая женщина, которую он оглушил, когда их брали в плен, позже подходившая к нему на празднике, где все пробовали безумную змею. Она дружески помахала ему. Красавицей ее не назовешь, но все равно это женщина в возрасте между пятнадцатью и сорока, вовсе не отталкивающая, и потому девятнадцатилетний Финнбоги мечтал и о ней. На том празднике он ее отшил только потому, что был не в себе и испугался, как бы не увидела Тайри.

Да, она не похожа на ликующую толпу жарких красоток, на которую он надеялся, но и она подойдет. И теперь он обязан произвести на нее впечатление, победив без оружия двух чудовищных ядовитых гадов.

Змеиная голова высунулась из норы на дальнем краю арены. Жуткая тварь выскользнула примерно на половину своей длины и принялась, по своему обыкновению, ощупывать воздух раздвоенным языком.

– Сзади! – выкрикнула женщина с желтыми глазами.

Финнбоги крутанулся. К нему приближалась вторая гремоконда, пасть разинута, с клыков капает ядовитая слюна.

Софи Торнадо услышала, как кальнианские воительницы возвращаются с Фрейдис, но без Финнбоги.

Они пока еще не показались из-за скал, так что нет смысла раньше времени сообщать Эрику, что его сын не вернулся. Ему этим не поможешь, а ей не стоит распространяться о своем слухе больше необходимого, кроме того, они не договорили.

Пока Эрик с Волком рассуждали, развивая их далекий от совершенства план, Софи размышляла об опасности и странности многих знаний. Она знала, что на Эрика вот-вот обрушится великое горе. А он не знал. И это было неправильно.

– Девочка возвращается, – сказала она, – без Финнбоги. – Она почему-то решила, что он заслуживает это знание.

Эрик побежал вдоль обозначенной для них границы навстречу Фрейдис.

– Что там было?

– Огромная змея под названием гремоконда съела человека по имени Граниан. Он был еще живой, когда она его проглотила, и я видела, как он брыкается внутри.

– А Финн?

– Меня отправили обратно. Финнбоги Хлюпик скучно рассказывал Человеку Бобру о богах. Наверное, до сих пор рассказывает. Он там почти все переврал.

– Так он не сражается?

– Я не знаю. Может быть, сражается.

– Пёсий хрен!

– Эрик Сердитый!

«Я его поймаю и съем», – проговорил очень странный голос.

Это еще что за дребедень? – удивился Финнбоги, убегая от надвигавшейся змеи, которая, к несчастью, стремилась прямо навстречу себе подобной.

«Он бежит. Отлично. Люблю, когда они убегают».

Да это же змея!

«Не убивай