означало, что Человек Бобр и сам контролирует пауков биба не хуже Пустых Детей. Ну, разумеется.

Теперь, когда Финнбоги присмотрелся к утесу повнимательнее, он увидел то, что можно было с большой натяжкой назвать выемками для рук и ног.

Подъем был отвратительный, в некоторых моментах жуткий, но такой уж выдался день.

В конце концов он выбрался на скальный выступ в пару шагов шириной, нависавший над южной частью горного массива. С востока поднимался еще более высокий горный кряж, заслонявший обзор, зато на север и на запад тянулась бескрайняя прерия с выступами островерхих холмов и отдельных скал. Финнбоги увидел скалу в форме полумесяца, за которой был устроен лагерь для вута и оуслы. Как бы он хотел оказаться сейчас там.

Человека Бобра не было видно, однако тут имелся всего один путь, и Финнбоги двинулся по краю, огибая борт высоченной каменной чаши с королями ящеров и углубляясь дальше в долину. Тут повсюду были голые розово-желтые камни и осыпающиеся скалы, ни растений, ни живности, только еще больше невероятных пиков и обломков.

Он прошел по извилистой долине вокруг шишковатого выступа, которому Волк подобрал бы сравнение, и нашел Человека Бобра. Вождь успел снять рубашку. Его странно блестевший торс, мускулистый, но с узкой талией, почему-то не противоречил и выгодно подчеркивал мягкие карие глаза и детское лицо с отсутствующими передними зубами. Финнбоги сглотнул комок в горле. Он понятия не имел, зачем потащился за Человеком Бобром в этот узкий, отдаленный каньон, но понадеялся, что снимать одежду ему не придется. Уж слишком ему не хотелось находиться рядом с таким гладкокожим, безволосым, мускулистым и силь…

– Здесь нет растительности, – прервал Человек Бобер вгоняющие в краску самокопания Финнбоги, – а вот долина внизу вполне себе цветущая. Как такое может быть?

– Не знаю.

– Здесь наверху чуть прохладнее, ветер дует немного сильнее, и дождь быстро стекает, потому почва суше. Различия минимальные, однако их достаточно, чтобы именно здесь проходила черта. Прелестная природа, населяющая долину чуть ниже – цветочки и пушистые зверушки, – здесь не выживает. Здесь нет растений, а из животных только пауки и ящерицы.

Вот и люди такие же. Стоит лишь на волосок измениться их окружению, и всякая растительность цивилизованности и общественных устоев опадает, и остается лишь дикая основа. Тот человек, которого мы видели, который тянулся за едой, всего несколько дней назад был гордым воином.

Финнбоги кивнул. Он не слушал. Он был слишком встревожен тем, что могло произойти дальше.

Они прошли вперед по стиснутой, лишенной воздуха лощине, потом поднялись на пару невысоких кряжей и оказались в итоге в узкой щели между двумя высокими каменными рогами.

По бокам этой щели сидели по два человека, и каждый сжимал коленями что-то, похожее на гигантский череп животного.

Да что, сиськи Локи, здесь творится? – думал Финнбоги.

Когда он поднялся к этой щели, то увидел, что они находятся на краю горного массива Гибельных Земель. Он видел на многие мили на юг, откуда они прибыли на Равнинном Бродяге, и на запад, через бескрайнюю зеленую прерию, испещренную голыми скалистыми островками розово-желтого цвета, между которыми бродили несметные стада бизонов.

Было хорошо видно поселение, где они оставили Равнинного Бродягу. Самого Равнинного Бродяги не было, зато повозка Человека Бобра, Равнинный Бегун, лежала на траве, раскинувшись, словно гигантское насекомое.

У края горного массива, увидел он, стоят тысячи человек, наверное, в сотне шагов под этой щелью в скалах. Они собрались в широкой земляной чаше, как будто выдавленной из долины и поросшей редкими темными елками.

Молодой вождь развернулся.

– Финнбоги, подойди и встань здесь на краю.

«Вот оно». Финнбоги сделал так, как было велено, ощущая, как ухнуло что-то в животе. Этот сияющий вождь хочет скинуть его с утеса. Он спасся от Гарта, пытавшегося убить его таким же способом, он победил змей, только ради того, чтобы закончить вот так. Этот козел Гарт Наковальня, сидя на самом лучшем месте в Зале Тора, хохочет сейчас.

– Идею Равнинного Бродяги и Бегуна я почерпнул у твоего народа, если точнее, взял за основу ваши корабли, – пояснил Человек Бобр.

– Ты бывал в Трудах? Но мы не…

– Несколько человек из моего племени пересекли Бурное Соленое Море и вернулись.

– В самом деле? Я думал…

– Что люди с этой стороны Бурного Соленого Моря не способны проделать тот же путь, который проделали вы?

– Нет! Нет, я просто… не знал, что вы там бывали.

– Мы построили большие каноэ. Мы пришли, увидели, прошли незамеченными и вернулись. Мы ходили и в другую сторону, через море еще шире. И люди, живущие там, еще более странные, чем вы.

– Когда вы там были? И что вы там…

Снизу донеслись ликующие крики. Народ заметил своего вождя.

– Они меня обожают, – заметил Человек Бобр тем же тоном, каким вконец расстроенный человек сообщает, что птицы снова загадили ему выстиранное белье. – Низшие любят обожать вождя. Считаные мужчины и женщины поднимаются над равными себе, чтобы испытать подобное обожание, Финнбоги. В Гибельных Землях я такой вождь, я самый великий. Я быстрее, сильнее, умнее любого из тех, кто стоит сейчас под нами.

«Могу поспорить, ты не такой быстрый, как Палома Антилопа, не такой сильный, как Чоголиза Землетрясение, и не такой умный, как хотя бы я», – подумал Финнбоги.

– Однако все во мне сделано с помощью магии. Какая часть меня я? Эти люди поклоняются мне или магии? Знаешь, какое у меня животное силы, Финн? У меня их несколько, но главное, силы которого делают меня лучшим из всех наделенных магической силой воинов?

– Не знаю… лев? Волк? – Финнбоги никогда не умел подлизываться, но, похоже, стоило проявить осторожность, стоя на краю высоченного утеса рядом с немыслимо сильным убийцей.

– Нет, – с печальной улыбкой ответил Человек Бобр. – Нет. Мое главное животное силы черноногий клещ.

– Ого. – Интересно, Человек Бобр убьет его, если он засмеется?

– Я ужасно сильный и почти неубиваемый, как и черноногий клещ. Вот поймай такого и попробуй раздавить, и ты поймешь, что я имею в виду. Получается, эти люди поклоняются не мне, они поклоняются крошечному паразиту, любимое занятие которого запускать челюсти в мошонку оленя и сосать оттуда его кровь. Ты ведь понимаешь, почему у меня столько насущных проблем, требующих решения.

– Понимаю. – Финнбоги нисколько не сомневался, что знает значение слова «насущный».

– Однако имеется и одна способность, которая была до того, как меня стали изменять, и она до сих пор при мне.

«Скидывать людей со скал?» – подумал Финнбоги.

Оказалось, что нет.

– Люди нуждаются в прекрасном так же сильно,