почти вся оусла надвигались на Чапу Вангву. Только Утренняя Звезда нисколько не встревожилась, она так и сидела на каменном выступе, изящным жестом поднося ко рту жареную птичью ножку и безмятежно наблюдая за происходящим.

– Отойдите, все, – услышал Финнбоги собственный голос, – я уверен, с нами ничего не случится. Не дайте себя убить.

– Парень прав. Отступите-ка назад, пока вас не покусали пауки биба, – пригрозил Чапа Вангва.

– Почему бы тебе не взять воинов? – спросила Софи Торнадо.

– Вы с Волком интересно смотрелись на арене. Однако гибельные любят, когда побеждает кто-то из гибельных, поэтому сегодня они это и увидят.

– Их ты не заберешь, – выступила вперед Гуннхильд Кристолюбка.

– Все в порядке, Гуннхильд. – Финнбоги понятия не имел, откуда в нем взялась вся эта храбрость. – Не позволяй паукам тебя покусать. Где жизнь, там и надежда. Я пригляжу за Фрейдис, и с нами все будет хорошо. Меня обучала Тайри.

– Не рассказывай им об этом, болван, – сказала Тайри. – И останься в живых.

– Пошли, – сказал Чапа Вангва, однако подождал – улыбаясь так, словно представление уже началось, – пока Финнбоги с Фрейдис обнимутся со всем племенем вута, а еще с Ситси Пустельгой, Паломой Антилопой и Чоголизой Землетрясение. Обнимая Тайри, Финнбоги прижал ее к себе слишком крепко, и коробки у них на шеях стукнулись, отчего оба паука Финнбоги возбудились. У Тайри, должно быть, произошло то же самое, потому что она отскочила от него, словно ужаленная.

Не сказать, чтобы это было идеальное расставание с его истинной любовью.

Утренняя Звезда перестала жевать и поглядела на них. Финнбоги подумал, она сейчас пожелает им удачи в бою, но ошибся. Она отвернулась и снова занялась своим завтраком.

Софи Торнадо была примерно так же многословна.

– Удачи, – сказала она.

Наконец они с Фрейдис подошли к Бьярни Дурню.

– Прощай, Бьярни.

Финнбоги на миг показалось, что тот уже умер, но он произнес, не открывая глаз:

– Лупи им задницы, пока задницы у них не отвалятся. А потом как следует потопчись по их задницам. – Первый раз с их прибытия сюда Бьярни сказал так много за один раз.

Последний, с кем они попытались попрощаться, был Оттар Нытик. Он сидел на выступе голой скалы, тыкая палочкой в жилище муравьев, выскакивавших из норы и скрывавшихся в ней.

Он поглядел на них пустым взглядом, а потом отвернулся и уже больше не поднимал головы, даже когда Фрейдис окликнула его по имени с дюжину раз.

Финнбоги взял Фрейдис за руку, и они пошли за гибельными на восток, в сторону арены. Финнбоги обернулся, чтобы помахать на прощание, но их племя уже скрыли из виду камни.

Тропа вела вдоль основной монолитной скалы, ограничивавшей массив Гибельных Земель. Они поднялись по тесным лощинам и протиснулись через узкие разломы в каменной стене, прошли через открытые травянистые поляны. Животных, как и обычно, было во множестве. С одного из желтых выступов за ними наблюдала пара койотов.

Они добрались до места, где к поверхности окровавленных скал с красными полосками были подвешены несчастные, истекавшие кровью, которая питала землю. Их было тут больше, чем прежде. Финнбоги узнал трех мужчин и женщину из племени лупоглазов, ехавших с ними на Равнинном Бродяге. Они висели рядком. Финнбоги подумал, легче ли, когда ты в подобной ситуации рядом с друзьями. Женщина, Сандея, застонала и шевельнулась, когда они подошли. Фрейдис никого из них не заметила. Финнбоги подумал, не сказать ли ей, подумал, не поздороваться ли с ними. Но какая в том польза? Он пошел дальше. У него имеются свои проблемы.

Финнбоги ждал этого, он знал, что это случится, но все равно не думал всерьез, по-настоящему, что выбор падет на него. Впрочем, он был готов. Он же регулярно тренировался, он ощущал себя стройнее и сильнее, он ведь даже победил одну воительницу, когда их схватили гибельные. Ладно-ладно, она побеждала, и, наверное, ему просто повезло с тем ударом топора, но, может, повезет еще раз? Может быть, его выбрали, потому что они видели, как он дрался, и оценили его умения?

Впрочем, это никак не объясняет, почему выбрали Фрейдис. Уж такого он никак не ожидал. Он подозревал, что это не имеет значения. Разумеется, это все равно случилось бы рано или поздно, и вообще, умрешь, когда умрешь…

– Как думаешь, мне не попросить оружие? – спросила Фрейдис так, словно интересовалась, есть ли в чае кленовый сироп. Первый раз она обратилась к Финнбоги за советом. – Ведь если у меня его не будет, я попаду в зал для детей, а если будет, я же смогу отправиться в Валгаллу или еще какой-нибудь зал.

– Думаю, тебе стоит попросить оружие. Тогда мы с тобой попадем в одно и то же место.

– Это хорошо, Финнбоги Хлюпик, но как же Оттар поймет, где мы?

– Ну, ты же его знаешь. Он найдет нас.

– Да. Скорее всего, найдет.

Финнбоги рисовал в своем воображении ликующую многотысячную толпу, может даже множество привлекательных женщин в первом ряду, которые поначалу станут потешаться над ним, а потом подбадривать как безумные, когда он начнет побеждать превосходящие силы противника; не исключено, они даже примутся срывать с себя одежду, вожделея героя, который в конце концов победит.

Вместо того он увидел в дальнем конце арены девять воинов, сидевших рядом с Человеком Бобром, и, наверное, еще человек тридцать мужчин и женщин, разбросанных по всему амфитеатру, которые болтали между собой и почти не обращали внимания на двух представителей племени вута.

Когда Финнбоги было лет десять, Гуннхильд заставила его участвовать вместе с младшими детьми в представлении: они разыгрывали путешествие Тора и Локи в земли великанов. Ей хотелось, чтобы главного великана представлял кто-нибудь повыше остальных участников. Они выучили все слова и репетировали несколько недель. В тот вечер, на который было назначено представление, они ждали, что все Труды соберутся на них посмотреть, поэтому заполнили половину Квадрата Олафа скамейками и даже бревнами, чтобы рассадить всех желающих. Финнбоги страшно боялся позабыть все свои реплики, но еще и взволнованно предвкушал, как станет сенсацией, явившись всем в новом, экзотическом и героическом, свете. Вот только в итоге пришли лишь родители детей, участвовавших в постановке, которые кое-как заполнили два первых ряда из приготовленных пятнадцати.

Сейчас ощущение было примерно такое же. Он-то всю дорогу волновался, что за ним будет наблюдать множество людей, а теперь был разочарован, что никого нет. Если уж ему предстоит сражаться не на жизнь, а на смерть перед публикой – или быть замученным до смерти, или Хель знает, что еще должно случиться, – тогда