И вот мы берем жизнь настоящую, отфильтровываем магию этой жизни через более глубокую магию самих скал, проливаем ее на древние кости, плоть нарастает обратно, и жизнь возвращается. Это если по-простому; там требуется гораздо больше всего, но вам об этом знать необязательно. В результате самые страшные животные, каких вы только в состоянии вообразить, снова бродят по земле. Мы их называем королями ящеров. Мы их контролируем через Пустых Детей и можем использовать, например, для того чтобы разметать кальнианскую армию в клочья.

Финнбоги поглядел вниз на те туши. Они шевелились, они выглядели живыми, но все равно они были просто туши. Им все еще далеко до того, чтобы превратиться в отряд чудовищ, способных уничтожить армию.

– Ты не веришь, Финн?

Тайри сощурилась на Финнбоги, несомненно, не одобряя того, что он назвался врагу своим сокращенным именем.

– Нет…

– Так посмотри туда. – Человек Бобр метнулся к краю платформы. Финнбоги и все остальные последовали за ним. Он указал на скалу, которая напоминала черепаший панцирь.

– Это не мы вырезали, – сообщил молодой вождь гибельных. – И этого еще не было здесь, когда родился мой отец. Оно проявилось, когда размыло скалу.

– Какой-то вид роющей черепахи? – спросил Эрик.

– Нет, ты не уловил сути. Посмотри, у нее не лапы, а ласты. Это не просто черепаха. Это морская черепаха, из океана, покрывавшего эту землю. За миллионы лет она обратилась в камень.

– Етить-колотить, – вырвалось у Эрика.

Человек Бобр слегка опешил от таких слов, однако продолжил:

– Вот вам и доказательство, что эти каменные животные – окаменелые останки древних созданий. Где же доказательство, что магия может наполнить их жизнью? Не переживайте, эти короли ящеров не первые существа, которых мы оживили. Мы знаем, что это работает. И эти животные скоро восстанут и пойдут. Некоторые из вас, возможно, доживут, чтобы увидеть это своими глазами.

Глава третья

Поход за славой

Кальнианская армия остановилась на дневной отдых, и Люби воспользовалась возможностью, чтобы устроить учения. Ей выделили гремучую смесь из самых негодных воинов, варьировавшихся от ревностных, но неумелых до совсем уж безмозглых и неспособных отличить топор от собственной задницы. Первых она обучала атаковать единым отрядом, а последних – не лезть им под ноги. Эта работа требовала немалого физического и умственного напряжения, что милосердно лишало ее возможности думать о Чиппаминке и погибшей женщине-капитане.

Она видела, как Айянна дрогнула. Пока Чиппаминка не вмешалась и не убила капитана, Айянна слушала. Это доказывало Люби, что заклятие можно снять с императрицы убеждением. Ей лишь требуется внушить себе, что она собирается навестить императрицу с совершенно иной целью, чтобы обмануть собственное заклятие, а потом улучить момент, когда Чиппаминки не будет рядом с Айянной. До Гибельных Земель им маршировать еще дней пять-шесть, значит, действовать надо побыстрее. Эта мысль наполняла ее страхом, однако она же видела, как капитан подошла совсем близко, и это придавало ей уверенности.

Она продемонстрировала, как двое воинов с кожаными ошейниками на шестах могут удерживать на месте более сильного противника, когда чей-то голос окликнул:

– Люби Зефир, можно тебя на минутку?

Она обернулась. Ледяной ужас стиснул горло, когда глаза Чиппаминки холодно сверкнули на нее.

– Я… – Услышала она собственный голос, чувствуя, как прерия только что разверзлась под ногами, и она падает навстречу своей смерти.

Она неохотно пошла за юной чародейкой по высокой траве, словно ее тянули на невидимой, но нервущейся веревке. Они отошли, наверное, шагов на двести, когда ноги у нее подогнулись.

Она легла на спину. Голубое небо с белыми облачками было обрамлено зелеными травинками. Чиппаминка встала над ней, протянула руку. Люби взяла ее. Чиппаминка не помогла ей подняться. Хуже того, вся скорбь мира хлынула в Люби через руку чародейки, и ее захлестнуло цунами тоскливого отчаяния. Она рыдала и рыдала, Инновак знает как долго.

Наконец пытка закончилась.

– Ты будешь держаться подальше от Айянны, – будничным тоном произнесла Чиппаминка.

– Я не хочу к ней приближаться! – взвыла Люби. Она действительно не хотела.

– А что ты хочешь делать? – Девушка вопросительно подняла бровь.

– Тренировать свое войско. Атаковать гибельных. И все, что ты захочешь от меня.

– Прекрасно. Соберись с силами, вернись к своим воинам и расскажи им, какая я находка для армии, императрицы и Кальнии.

– Я скажу.

Чиппаминка оставила Люби сидеть в траве, утирая сопли и слезы. Чиппаминка велела ей собраться с силами, значит, она так и сделает. Угодить Чиппаминке – самое важное дело на свете, единственное важное. Она и не помнит, чтобы когда-то думала иначе.

Кальниан сосал, Айянна покачивалась в кресле. Целый день на марше ее утомил, и она радовалась, что голодный младенец обеспечивает ей предлог, чтобы присесть. Теперь кормление стало еще и безболезненным – слава магической мази Чиппаминки, – и в эти моменты она любила своего сыночка особенно сильно. Он был тихим, он был счастливым, и он нуждался в ней. Она поглаживала его нежную голову и глядела на равнины со стадами и птицами, которые скоро станут ее владениями. Айянну будут помнить вечно за то, что присоединила к своей империи такие обширные территории, и Кальниан будет править ими мудро и справедливо, как и его дети, и дети его детей, и так далее. Все будут помнить, что Императрица Лебедь Айянна основала величайшую империю и величайшую династию в мире. Если вспомнить, сколько душ поглотила Айянна, это более-менее решенное дело, что она возродится кем-то из собственных потомков. Благословит ли ее Инновак воспоминаниями о том времени, когда она была Айянной? Она не видела причины, почему бы нет. Она заслужила.

Вчерашняя женщина-капитан, непрошенная, вспомнилась ей. И о чем она только думала, выслушивая ее глупости? Всегда найдутся недоброжелатели. Если все довольны тем, что ты делаешь, значит, ты недостаточно стараешься. Она была так признательна Чиппаминке за любовь и поддержку.

Она смотрела прямо перед собой, на северо-запад. Крошечные белые облачка украсили горизонт. Может быть, эти облака висят над Гибельными Землями, подумала она, обозначая ее цель и ее место славы?

Глава четвертая

Миленькая тюрьма

Человек Бобр покинул их, вскарабкавшись по утесу рядом с озером чудовищ, словно паук. Вождь гибельных, решила Сасса, пока они шли за Чапой Вангвой обратно к арене, любит порисоваться. Однако же он был поразительно мускулистый, и смотреть, как он рисуется, было интересно.

Бьярни слабо дышал на носилках, а вот Палома Антилопа исчезла, как и один из Пустых Детей. Толсторогий баран стоял на месте, послушно держась рядом с другим бараном, всадник которого никуда