способен понять, чего от него ждут, и сделать или сказать наоборот, однако же целые племена восхищались этими делавшими все наоборот фиглярами и почитали их развеселыми гениями.

Все оусла и вута, с радостью отметила она, смотрели на перевертыша с презрением, какого он и заслуживал, за исключением Бодил Гусыни – она таращилась на него с изумленно разинутым ртом. Оттар Нытик развернулся к перевертышу спиной и непристойно вилял задом у того перед носом, что Ситси сочла достойным ответом.

Кин Бешлов обошел их по кругу, шумно принюхиваясь. Присел на корточки рядом с носилками Бьярни Дурня и обратился к бесчувственному человеку:

– Да ты благоухаешь, словно облачка в ясный день! – закричал он. – От тебя у меня из носа бежит, словно безногий бизон.

Законченный недоумок, подумала Ситси.

– Какой ты забавный! – засмеялась Бодил.

Кин Бешлов подскочил к ней, самодовольно улыбаясь, словно подобные прыжки были равнозначны вдохновенным шуткам из утонченной комедии.

– Вижу тебя, как безглазая змея видит луну в безлунную ночь! Ты омерзительно безобразна, и я с отвращением возненавидел бы тебя!

С этими словами он снова встал на руки и отправился туда, откуда пришел, выкрикивая:

– Привет, привет!

– Какой милый, – хмыкнул Киф Берсеркер.

– Это перевертыш, – пояснила Софи.

– Это точно нечто, – сказал Киф.

– Ну, разве он не чудесный? – возликовал Чапа Вангва. – Но я привел вас сюда, чтобы представить вождю, Человеку Бобру. Интересно, где он? Пока ждем, я вам покажу кое-что. Оставьте носилки здесь, мы вернемся этим же путем, и Пустые Дети пока присмотрят за ними.

Финнбоги Хлюпик с четырьмя воительницами оуслы, с чародеем, девятью остальными вута и двумя енотами последовал за ухмылявшимся гибельным через арену к просвету в восточной части скалы.

– Осторожнее! – посоветовал Чапа Вангва. – Нам не нужно, чтобы кто-нибудь упал.

Просвет оказался достаточно широким, чтобы все они выстроились в нем. Под ними был головокружительный обрыв в пару сотен шагов. А впереди, насколько хватало глаз, их со всех сторон окружал непроходимый ландшафт, сплошь из узких ущелий, остроконечных скал, складчатых башен и кряжей из крошащейся желто-красной скальной породы. Самая высокая вершина была украшена горизонтальными полосами какой-то более плотной породы, и между этими полосами виднелись маленькие темные пещеры. Финнбоги представилось, как чудовищные насекомые возвращаются в эти пещеры с добычей в виде людей, чтобы кормить своих жирных, острозубых личинок. Он передернулся.

Подобное место не должно существовать в мире людей. От него захватывало дух, оно было безусловно красивым, но при этом пугающим и тоскливо голым. Понятно, почему оно называется Гибельными Землями. Ничего хорошего, решил Финнбоги, здесь жить не может. На самом деле, из некоторых расщелин торчали кочки травы, в которых не было ничего зловещего, но они лишь подчеркивали, что все здесь слишком крутое, и даже почва не держится, не говоря уже о растительности.

Он снова перевел взгляд вниз, на пропасть под ногами, отвесную стену в несколько сотен шагов, поднимавшуюся из пересохшего, узкого каньона. Как он был ошарашен, когда Гарт вскинул его над краем утеса у Матери Вод. Здесь же куда выше и как-то…

Чапа Вангва толкнул его, и он полетел вперед.

Но гибельный схватил его за руки и потянул обратно, хохоча.

Финнбоги тяжело задышал, возблагодарив Тора, что уже успел опорожнить кишечник с утра. Он развернулся к Чапе Вангве, задыхаясь, со стиснутыми кулаками, кровь тяжело пульсировала в висках.

Пауки у него на шее зашебуршали. Он окинул взглядом обширную панораму, пытаясь унять дыхание.

А потом он увидел их.

С востока сюда тянулся, изгибаясь, по-видимому, самый глубокий каньон в этом изрезанном, ощетинившемся пиками месте, настолько узкий и крутой, что его основание терялось в тенях.

И вот по этому провалу двигались крошечные фигурки, которые походили на людей, но точно не могли быть людьми, потому что они скакали через ущелье, словно насекомые: цеплялись за поверхность отвесных скал, затем переносились на другую сторону, на мгновение задерживаясь, после чего перепрыгивали обратно.

Они скрылись из виду за кряжем в добрые пятьдесят шагов высотой, а мгновением позже перевалили через него, продолжая сокращать расстояние, отделявшее их от племени вута.

Они запрыгали вниз по обращенной к наблюдателям стороне кряжа и проворно поскакали по вершинам башен из осыпающейся породы, и тут Финнбоги увидел, что это в самом деле люди, только в совершенно нечеловеческой физической форме, и, наверное, даже Палома Антилопа не смогла бы с ними тягаться. Когда они приблизились, он увидел, что все они мужчины, поджарые, мускулистые и голые. Почти у всех были длинные волосы, эффектно развевавшиеся при каждом прыжке со скалы на скалу.

– Могу поспорить, они на самом деле тупые, не способны и двух слов связать. Я бы не удивился, – сказал он Тайри Древоног. Она стояла рядом с ним с разинутым ртом, неприлично пялясь на этих голых мужчин с телами богов. Она либо не услышала Финнбоги, либо пропустила его слова мимо ушей.

Акробаты достигли лощины в двадцать шагов шириной, над которой стояли кальнианцы и вута. Финнбоги подумал, тут им придется остановиться, однако они перемахнули через лощину и принялись карабкаться по голой скале, словно бурундуки.

– Расступись! – приказал Чапа Вангва.

Вута и оусла разошлись в стороны, чтобы позволить этим людям проскочить мимо. Финнбоги успел заметить лишь, что у одного из них рога, как у толсторогого барана, после чего они пронеслись дальше, удаляясь, столь великолепные образчики мужских тел с рельефной мускулатурой и маленькими, твердыми с виду ягодицами, что у Финнбоги у самого отвисла челюсть.

Один из них резко затормозил и развернулся, возвращаясь к ним. Он был немногим старше Финнбоги, чуть ниже ростом, зато куда шире в плечах и уже в талии. У него были коротко остриженные волосы, большие и темные блестящие глаза, редкая бородка, зато пенис с мошонкой свисали тяжело, подобные зрелым фруктам без единой червоточины. Кожа у него была какая-то странная. Он был покрыт потом, но все равно блестел сильнее, чем должно, напоминая лакированную посудину.

Финнбоги совершенно не понравился его вид.

– Всем привет, – сказал человек. – А я вас поджидал. Видел, как вы приближаетесь, у себя в магическом сосуде. Я Человек Бобр. – Он слегка пришепетывал, вероятнее всего, из-за пустоты на том месте, где должны находиться два верхних передних зуба.

– А вот и наш великий вождь! – воскликнул Чапа Вангва. – Ну-ка, быстро все ниц и…

– Полегче, Чапа Вангва, полегче. Я же не без причины попросил отделить этих гостей от остальных. Они не какие-нибудь низшие. Это же знаменитая кальнианская оусла и трудяги, чьи предки прибыли с Открывателем Миров Олафом на кораблях с