– Мы теперь зовемся племенем вута, – вставил Волк, нисколько не потрясенный познаниями Человека Бобра.

– Вута, вута… мне нравится! Ву-у-у-та! Куда живее, чем трудяги. А ты, значит, их вождь?

– Да. Я Толстый Волк.

– Но ты же не… а, понял! Ха-ха-ха! В детстве был толстый, да?

– …ага. – Первый раз Финнбоги услышал, как Волк представился кому-то, не отпустив своей шуточки о толстом члене. Учитывая зрелище, какое являл собой голый Человек Бобр, это было бы несколько неловко.

Он велел себе прекратить уже пялиться на гениталии этого человека и вместо того уставился на широкие мышцы на груди, массивные, но четко обрисованные бицепсы, невероятные кубики на животе, похожие на ряды маленьких булочек над… Глаза, сказал себе Финнбоги, просто смотри ему в глаза.

– А ты, – Человек Бобр развернулся к Софи Торнадо, – командир кальнианской оуслы, непобедимая Софи Торнадо.

Софи выдержала его взгляд.

– Однако твоя оусла поуменьшилась, всего четверо. Я знаю, что вас постигли многие беды, но мне казалось, идет пятеро?

– Одну этим утром покусали пауки, – сообщил Чапа Вангва.

– Нет! Какая жалость. – Человек Бобр оглядел всех по очереди, кальнианцев и вута, и его блестящие глаза выпучились от искреннего огорчения. – Впредь вы должны избегать подобных происшествий. Прошу, умоляю, выполняйте все, что велит Чапа Вангва и другие мои блистательные соплеменники. А ты, Чапа Вангва, прекрати уже провоцировать их, вынуждая нападать на тебя. Я видел, что ты сделал с этим великолепным молодым человеком, когда мы приближались, – он указал на Финнбоги. – Эта фальшивая попытка столкнуть со скалы может напугать. Чуть более собранный парень ударил бы тебя сразу, и ему пришел бы конец. Мне невыносима мысль лишиться кого-нибудь еще из кальнианцев или вута из-за пауков. Мы с почестями похороним погибшую женщину.

– Она не умерла, – сказала Софи Торнадо.

– Как? – Человек Бобр изумился так, словно ему сообщили, что барсуки могут летать, если хорошенько сосредоточатся.

– Это она пока не умерла, – ухмыльнулся Чапа Вангва.

– Надеюсь, она выздоровеет, – похоже, вождь гибельных говорил искренне. – Созовите всех моих целителей и чародеев, если нужно, однако, осмелюсь предположить, великолепный Йоки Чоппа уже сделал все возможное. Итак, кто есть кто в оусле я уже знаю: ты, как видно по выправке, Софи Торнадо, размеры выдают Чоголизу Землетрясение, вот ты, судя по боевым дубинкам, должно быть, Утренняя Звезда, а ты, с ошеломительными глазами, наверняка Ситси Пустельга, лучница; но вот племя вута я не знаю по именам, за исключением Толстого Волка, так что давайте немедленно это исправим.

Он пошел по кругу, по очереди беря каждого за руку, спрашивая имя и неизменно приговаривая: «А я Человек Бобр, добро пожаловать в Гибельные Земли». Он приветствовал всех, включая детей, как будто с вполне искренней сердечностью и уважением.

Покончив со знакомством – причем Финнбоги тут же понял, что Человек Бобр из числа тех задниц, которые всегда помнят чужие имена, – вождь гибельных вспрыгнул на небольшое возвышение, чтобы снова обратиться ко всем.

– Прежде чем вы увидите свое жилище и устроитесь там, я хочу кое-что показать вам. Вы, конечно же, удивляетесь, почему здесь повсюду висят прибитые за руки люди, и кровь стекает на скалы под ними. Следуйте за мной. Я объясню по дороге, так что, прошу, не разбредайтесь далеко, и, что гораздо важнее, не отходите от Пустых Детей. И я повторю еще раз: умоляю, не позволяйте паукам биба кусать вас. У меня на вас всех другие планы.

Они последовали за Человеком Бобром обратно на пустую арену, где по-прежнему неподвижно лежали Палома и Бьярни. Вождь осмотрел их, задал несколько вопросов и принял особенно озабоченный вид, глядя на Бьярни Дурня.

– Отличная работа, Йоки Чоппа, – произнес он многозначительно, – ты сделал в обоих случаях ровно то, что сделал бы я сам. Твоя слава нисколько не преувеличена. Итак, кто в состоянии, идите за мной.

Он провел их в расселину в северной стене арены. Диковинная земля была разделена здесь на две узких травянистых долины, каждая ограничена голыми скальными стенами и острыми утесами. На этой стороне оказалось еще больше горемычных жертв, прибитых к скалам за руки, и еще больше животных, в особенности бурундуков, кроликов, толсторогих баранов без всадников и бесчисленное множество маленьких ярких птиц. Большинство животных кормились висящими людьми.

– Мы пойдем вверх этим путем. – Человек Бобр указал на тропинку справа, и они двинулись вдоль светлой скалы по траве, миновав парочку приземистых темных елей.

Все здесь поразительно отличалось от лесных опушек, какие Финнбоги привык видеть на востоке, и не только из-за стонущих, истекающих кровью, пожираемых заживо пленников и пар ничейных рук. Над висящими пленниками, в верхней части похожих на башни скал, были вырублены жилища, соединенные деревянными мостками. Гибельные, по большей части дети и старики, свешивались с них, разглядывая чужаков.

Человек Бобр шагал, говоря на ходу.

– Вы в ужасе от наших жертв?

Никто не ответил.

– Вот ты, Финн, в ужасе?

Финнбоги польстило, что молодой вождь обратился к нему.

– Гм… мне кажется, это как-то не особенно здорово? – Вот и все, что он сумел придумать, говоря о сотнях сотен замученных несчастных.

– Я знаю, что большинству людей это не сильно нравится. Я понимаю. Однако все вы едите животных, верно? Вы ведь ели бизонов на пути сюда. Мы, гибельные, знаем великую правду, что люди не лучше – или, заметьте себе, не хуже – животных. Все живущие существа имеют равную ценность. Зарубите это себе на носу, затем примите во внимание, что большинство племен убивает столько животных, сколько им хочется, и тогда это, – он обвел рукой окружающий скорбный пейзаж, – покажется нормальным.

– Мне не кажется, что это нормально, – вставила Гуннхильд, – устраивать скачки с бизонами, как было на пути сюда…

– Ты решила, что слишком много бизонов было убито, потому что их не съели и не использовали как-то иначе? – перебил ее Человек Бобр.

– Да.

– И что же ты сделала в этой связи?

– У меня на шее пауки…

– Без пауков ты тоже не сделала бы ничего. Ты могла бы немного посетовать, но действовать бы не стала. Ты попалась бы в ловушку лицемерия, ведь гоачика давали вам по два бизона на ваши тинги четыре раза в году. Вам не было нужды есть тех животных, но вы были счастливы, что этих животных убили для вас.

Гуннхильд пробурчала что-то, но внятно так и не ответила.

Откуда он знает всю эту ерунду? – недоумевал Финнбоги.

– Мы убиваем животных, как пожелаем, – пояснил Человек Бобр, – а люди тоже животные. Поскольку наши предки истребили большинство хищников, люди