подскакивать. Не станет она сдерживаться из-за каких-то дураков с каменными лицами, которым не нравится, когда кто-то скачет. Однако радостное возбуждение покинуло ее.

Танси любила представления на арене, в отличие от своих друзей. Воинам полагается презирать бои на арене. Настоящие воины любят только настоящие сражения. Танси было плевать, кто она, что ей полагается любить, раздражало только, что так и не удалось убедить никого из других всадников пойти вместе с ней. В окружении товарищей по оружию она могла бы подскакивать, вопить и махать руками, не переживая о том, что на нее смотрят посторонние.

«Не могу поверить, что дружу с человеком, которому нравятся подобные зрелища», – сказал ей один из капитанов другого кошачьего отряда, когда она искала себе компанию. «Не могу поверить, что дружу с человеком, который судит о других по тому, какие развлечения они выбирают», – такой ответ придумала Танси на следующее утро, пока в одиночестве шла к арене.

Внизу на камнях вокруг освобожденного белого медведя танцевал Кин Бешлов, размахивая тремя небольшими надутыми пузырями, привязанными к концу стрекала. Чародей-перевертыш был голый, если не считать большой шляпы из пчелиных сот – нечто подобное надевает мать невесты, выдавая дочь замуж. Зверь сердито взмахнул лапой, но Кин Бешлов поцеловал медведя в нос, и тот неуклюже побрел к центру арены, где стояла Софи Торнадо.

Танси облизнула губы. Капитан оуслы выглядела отменно. Обнаженные конечности и торс лучились здоровьем и силой, и, как ни странно, она выглядела даже сильнее и энергичнее, чем во время путешествия через Океан Травы. Танси очень не хотелось это признавать, но Софи могла бы стать отличной парой для предмета ее воздыханий, Раппы Хоги. Вероятно, это уже случилось. Лучших воинов, захваченных в ходе рейдов Равнинного Бродяги, всегда просили сделаться гибельными, и до сих пор все, кому предлагали присоединиться, в итоге соглашались. Имело смысл, учитывая жуткую альтернативу.

Внизу на арене медведь поднялся на задние лапы, сделавшись в два раза выше Софи, и двинулся на нее. Кальнианка увернулась от удара одной передней лапы, перекатилась под другой и вонзила длинный клинок в заднюю конечность зверя. Медведь упал, Софи запрыгнула ему на спину, подпрыгнула еще раз и, держа меч обеими руками, отсекла ему голову.

Танси ожидала, что благородная командирша оуслы пощадит жизнь животного. Она была немного разочарована, что этого не случилось.

Кальнианка вскинула громадную голову хищника над своей головой и развернулась, показывая ее толпе, пока кровь стекала, заливая ей лицо и плечи, сбегая струйками по телу.

Танси была в числе немногих, кто воплями выразил одобрение. Многие зрители вежливо похлопали, но большинство глядели с удивленным недоумением. Им не нравилось видеть, как пленники побеждают. Танси было все равно. Она пришла сюда увидеть хорошее сражение, а не очередные победы гибельных.

Толстый Волк, человек племени вута, двинулся в центр, чтобы занять место Софи. На этот раз, подумала Танси, медведь наверняка победит, что очень жалко. Пусть Танси нравится красивое убийство, но еще ей нравится смотреть, как побеждают красивые мужчины. Этот вута, пусть по-своему, но почти так же великолепен, как Раппа Хога.

Двое пленников сошлись посреди арены. Софи говорила, Волк согласно кивал. Какие бы советы она ему ни давала, это же все равно не поможет? Софи хотела отдать этому великану свой восхитительный клинок, но он вскинул в руке молот и отрицательно покачал головой. Молот тоже был изумительным оружием, самый большой кусок железа, какой Танси когда-либо видела, но какой от него толк в бою с белым медведем?

Волк вышел в центр и замер.

Выпустили второго белого медведя.

На этот раз Кин Бешлов последовал за ним, дергая медведя за хвост. Гигантский зверь повернул голову и несколько раз рыкнул на чародея, однако, по непонятной Танси причине, не прихлопнул его на месте.

Медведь подошел к Волку. Кин Бешлов затанцевал прочь.

Медведь поднялся на дыбы, возвышаясь башней над сравнительно небольшим человеком.

Волк сделал выпад, ударив молотом по колену медведя. Разумная тактика, подумала Танси, но медведь парировал удар: он повалился вперед и придавил человека своим огромным весом, опустив передние лапы ему на плечи. То было не самое замысловатое движение, однако медведь казался победителем.

Волк взревел и попытался высвободиться, только без толку. Медведь обнюхал ему лицо, лизнул, затем пошире разинул пасть, капая слюной на свою добычу.

Финнбоги Хлюпик и все остальные дожидались благополучного возвращения Софи и Волка. Все остальные, за исключением Йоки Чоппы, Оттара Нытика и Фрейдис Докучливой, если точнее. Чародей хлопотал у костра, обучая детей готовить.

Поначалу Финнбоги презрительно хмыкнул на такое непочтительное отношение – как можно заниматься повседневными делами в момент подобных переживаний? – но потом до него дошло, что отвлечь внимание гораздо разумнее, чем напряженно топтаться на месте, особенно детям. Впрочем, ему хотелось, чтобы все занялись наконец планом побега. Может, они уже все придумали, просто не посвящают его, раз уж он не член хирда?

– Бу! – произнес кто-то. Финнбоги подскочил на месте и развернулся. Ему широко улыбался Эрик Сердитый.

– Ничего себе! – восхитился Финнбоги. – Как ты так незаметно подкрался?

– Если честно, я сам не понимаю до конца, как это делаю, – сказал Эрик. – Просто перенял, потому что очень долго общался с красной лисицей Третьей.

– С кем?

– Одна лиса, с которой я был знаком.

– Ясно. – Неясно только, как этот странный человек может быть его отцом.

– Возможно, я смогу тебя научить. Давай начнем с пряток у всех на глазах. Посмотрим, смогу ли я сам понять, как это делаю. – Эрик отошел на пару шагов, остановился у палатки, после чего как будто влился сам в себя, а затем влился в пейзаж.

Финнбоги отвернулся, затем повернулся обратно. Он видел Эрика, но только потому, что знал о его присутствии там. Это было невероятно. Он сливался с фоном в точности, как это делали койоты в Океане Травы, становившиеся видимыми только в движении.

– Ты стой на моем месте и смотри, – сказал Финнбоги. – А я попробую.

Эрик кивнул, а Финнбоги остановился у палатки. Он отвел плечи назад и опустил голову, чувствуя себя несколько глуповато, но отчего-то зная, что все делает правильно.

– Ну как, ты еще видишь меня? – спросил он.

– На самом деле, ты привлекаешь даже больше внимания, когда торчишь вот так болваном, – сказал Эрик.

– О! Наверное, я никогда не пойму, как это делается.

– «Мы достигаем совершенства в том, что делаем постоянно», – бросила Гуннхильд, выбираясь из палатки, с которой пытался слиться Финнбоги. – «Демонстрация результата – соль, но упражнение…»

– Они вернулись! – закричала Бодил Гусыня с другой