выросли, что позволило продать их акции с огромной прибылью. В результате синдикат феноменально обогатился, и его члены – большинство из которых, напомню, были еще молоды – смогли основать собственные компании.

У Дэвида загорелись глаза.

– Так вот как Ник Торогуд смог построить новую карьеру в сфере развлечений?

– Да, несмотря на то, что он был уволен с основной работы, а папа основал свою компанию.

– Но почему ваш отец упомянул об этом сейчас, в связи с похищением Джоди?

– Думаю, его мучает чувство вины, – пожала плечами Ханна. – Он считает, что, не будь «МДС Груп», наша семья бы не так разбогатела и не стала мишенью для преступников.

Дэвид кивнул, соглашаясь. Как криминальный репортер он встречал многих, кто винил себя за насилие, совершенное другими: «Зачем только я отпустила ее одну!..», «Если бы я подвез его, а не велел взять такси…» и т. д.

Она покачала головой.

– Вы не тратьте на это время, я поговорю с папой еще раз сама, когда он будет более отзывчивым. Не поймите меня неправильно, но ваше сегодняшнее присутствие…

– Я понимаю.

– Но, как я и сказала, если вы продолжите расследование по другим направлениям, я буду благодарна.

– Очень хорошо, – сказал Дэвид. – Э-э… надеюсь, сегодняшнее недоразумение улажено?

– Само собой. – Она задержалась, открыв дверцу. – Мистер Келман, не берите в голову эти упоминания клуба «Шэйр», его давно уже не существует! Я знаю, теперь модно винить во всех мировых бедах банкиров и управляющих хедж-фондами. Малейшая их оплошность, и все блогеры приходят в неистовство. Конечно, для репортера тема заманчивая, но правда в том, что никто из участников клуба – не только папа и Ник Торогуд, но и многие другие – не сделал ничего плохого. Все было законно и честно, и все компании, возникшие благодаря клубу, ни в чем предосудительном не замешаны. Можете проверить, но только зря потратите время.

Дэвид проводил взглядом ее машину.

– Простите за несогласие, уважаемая, – пробормотал он себе под нос, – но я за все годы не припомню случая, чтобы подобные суммы зарабатывались абсолютно законно.

Глава 40

Когда Норман вернулся в Колчестер, дождь и гроза уже сдвинулись на запад, оставив после себя залитую землю и чернильное небо, в котором одна за другой вспыхивали звезды. Норман ничего этого не замечал, целиком сосредоточившись на загадочном расследовании, завершение которого – Норм был уверен – может быть неожиданным.

Ему с самого начала было нелегко в этом участвовать. Он никогда не переставал симпатизировать Дэвиду и испытывал горечь от разлада в их отношениях. Бесцеремонное нарушение правил, конечно, бесило, но в глубине души Норман был недоволен и самим собой.

Слишком просто обвинять другого, когда сам ничего не предпринял, чтобы спасти ситуацию. Голые предостережения помочь не могли, поскольку Дэвид получал удовольствие, заигрывая с опасностью, и Норман прекрасно это понимал. Ограничился словами, хотя зарвавшемуся коллеге требовался реальный поводок, а все потому, что и сам был заражен этим вирусом – иначе как бы стал журналистом?

Он тоже обожал писать разоблачительные статьи и видеть свое имя на первых полосах. Когда самоуверенный молодой репортер по имени Дэвид Келман предложил вести криминальную хронику, Норман понял, что ждал этого шанса всю жизнь. Будучи к тому времени опытным газетчиком, он давно осознавал, что топит себя в мелкой новостной чепухе. Читателям его материалы нравились, но не ему самому, особенно когда альтернативой стал загадочный мир, полный мрачных тайн.

Вот и теперь неудивительно, что Норман оказался на борту «Эссекс Инквайерер». За последние шесть лет многое изменилось: он стал старше и спокойнее, но все равно новой возможности не упустил. В немалой степени еще и потому, что чувствовал себя обделенным, не получив доступа к сенсационному делу Медуэйского потрошителя.

В некотором смысле, сегодня он выступил в роли Дэвида. Поддался азартному порыву и добился интервью с Джеймсом Линчем, толком не представляя, какого ожидать результата, какой реальной зацепки. И вдруг всплыло имя. Снова. Детектив-инспектор Тони Йоргенсон!

Подходя к дому Дэвида, Норман едва не споткнулся в проулке у гаража о большую коробку с торговыми ярлыками. Новый принтер, понял он, тот самый, установкой которого должна заниматься Нушка. Открыв гараж новым ключом, он втащил коробку внутрь, включил свет и подивился, как нарядно выглядел «склад»: письменные столы, картотечные шкафчики, доски объявлений на стенах и даже действующая горячая линия.

Когда он утром отправлялся в путь, ему недоставало лишь твердой уверенности, что у расследования имеются реальные перспективы. Теперь такая уверенность появилась.

Тони Йоргенсон.

Прежде Норман полагал, что недоверие Дэвида к Йоргенсону было всего лишь предлогом, чтобы утаить от полиции остаток материалов Фредди Мартиндейла. Теперь оказывалось, что враждебность Дэвида имеет под собой нечто большее, чем личная неприязнь, и подтверждали это не одни лишь слова осужденного маньяка.

«Ойя Ойинола была убита в ночь на пятнадцатое декабря, – сказал Джеймс Линч. – В ту ночь я провел в Ромфорде с двумя коллегами по работе: Брайаном Фэйркло и Крисом Джейкоксом. Мы пили до утра, и все это время я ни разу не оставался один».

Фамилия Фэйркло была слишком распространенной, чтобы легко отыскать нужного человека, но другого собутыльника Линча удалось найти без особых усилий. Норман просто позвонил в справочную и спросил контакты Криса Джейкокса из Ромфорда.

– Как же, припоминаю, – ответил Джейкокс, типичный деревенский увалень. – Понятное дело, я с Линчи больше не общаюсь, но тогда работали вместе, да и выпивали… Нет, потом копы не звонили и не приезжали. Странно, что на него навесили то убийство. Не скажу, что он других не убивал, но в ту ночь ни разу не отлучался.

Когда Норман спросил, почему Джейкокс сам не сообщил об этом следствию, тот принялся оправдываться:

– Слушай, приятель, я понятия не имел, что у Линчи такие наклонности. Знай я, ни за что бы с ним не связался. А как взяли его, не стал высовываться. Если б копы спросили, разве ж я промолчал бы? Но раз уж он сам согласился взять на себя ту чернокожую, мне-то чего лишний раз подставляться?

– Ну, не то чтобы согласился…

– Сдается мне, ты получше меня в курсе, вот и доложи копам сам.

– Еще чего, – буркнул Норман.

Много лет назад Йоргенсон был определенно связан как-то с делом Лэмпвик-Лейн, а теперь его упоминали в разговоре о Медуэйском потрошителе, причем как полицейского, который намеренно не предпринял действий, способных оправдать подозреваемого в одном из убийств.

Ладно, допустим, до такого мог опуститься напористый коп старой закалки, чтобы новые гуманные правила, по которым вынуждена жить остальная часть общества, не помешали привлечь убийцу к ответу. Однако в данном случае это могло оставить на свободе настоящего убийцу!