– Да, но…

– Ну тогда… – В спину журналистке врезался кулак, с силой пихнувший ее в дверь. – Заткнись и лезь!

Глава 37

По всему восточному побережью Британии гремели грозы и шли проливные дожди, но здесь, на западе, все еще сияло солнце. Несмотря на ранний вечер, Дартмур утопал в жаре, его скалистые холмы багровели с приближением заката, а редкие гранитные выступы отливали огненно-оранжевым.

Когда Дэвид припарковал свою «фиесту» рядом с «лендровером» Ханны и выбрался из машины, он невольно сравнил дом престарелых «Мерривейл» с Баскервиль-холлом – это было мрачное, потрепанное непогодой здание, с увитыми плющом массивными стенами, тяжелым шифером крыш с башенками и рядами покосившихся дымовых труб.

В машине у Дэвида было несколько комплектов одежды, но Ханна так гнала по узким дорогам среди вересковых пустошей, что времени остановиться и переодеться не нашлось. В итоге ему пришлось наносить визит к Булстроуду в шортах, майке и кроссовках, а ей – в футболке, короткой джинсовой юбке и белых пляжных туфлях.

– Что вы знаете о моем отце, мистер Келман? – спросила Ханна, подходя к дому.

Дэвид пожал плечами.

– Только то, что он гений… или был таковым в сфере управления активами.

– К сожалению, «был», конечно. Еще в 1980-х они вместе с Ником Торогудом начинали как амбициозные молодые банкиры в банке «Морган-Стэнли».

– Ника Торогуда знаю, конечно. Они с вашим отцом дружили, не так ли?

– Поначалу да.

Широкой публике было мало что известно о Нике Торогуде помимо его эпатажного имиджа. Ник был сильно молодящимся пожилым плейбоем, который носил дорогие костюмы и шикарные украшения, подчеркивая все это растрепанной платиновой гривой. В желтой прессе он частенько щеголял в обнимку с гламурными моделями, потягивая шампанское рядом со своим «астон-мартином». В социально ответственном двадцать первом веке такой образ жизни выглядел крайне вызывающе, но Торогуд компенсировал любую негативную огласку крупными пожертвованиями на благотворительность, организацией мероприятий в больницах и тому подобным.

– Он все еще развлекает избранную элиту? – спросил Дэвид.

– Да, вовсю, – кивнула Ханна. – Его головная компания «Лондон Афтер Миднайт».

Компания позиционировала себя как единственный контакт, необходимый богатым гостям столицы. Само собой, под богатыми подразумевались сверхбогатые. Корпоративные магнаты, рок- и кинозвезды, нефтяные шейхи. Компания служила им универсальным супермаркетом всевозможных развлечений.

– Причем размах у него королевский, – добавила Ханна. – Любые потребности клиентов Ник удовлетворяет от и до. Он начал воплощать эту свою новую идею сразу после того, как его уволили из «Морган-Стэнли».

Дэвид был в курсе. Пару раз даже пытался вынюхать что-нибудь скандальное, но Конни Керзон всегда говорила, что это пустая трата времени. Откуда взять скандал, если все и так знают: этот тип способен на что угодно.

– Папа тоже начал свое дело, – продолжала Ханна. – В отличие от Ника, над ним не висела тень злоупотребления служебным положением, и в результате он создал выдающийся бизнес по управлению активами. Но он всего лишь человек, а человек слаб. – Она взглянула на Дэвида. – Вы видели, как плохо он выглядел на похоронах?

– Да, меня это удивило… и ужаснуло.

– Похищение Джоди совсем подкосило его. Год за годом он все больше отстранялся от реального мира, особенно после смерти мамы в 2018 году. Сразу скажу, ее уход не был напрямую связан с исчезновением дочери, хотя, конечно…

– Не думаю, что это может служить утешением, – сказал Дэвид, – но дела у компании, кажется, идут неплохо. В последний раз, когда я интересовался, активы под управлением «МДС Груп» составляли более полутриллиона фунтов стерлингов.

Ханна Булстроуд кивнула.

– Отец всегда умел подбирать способных заместителей.

– Таких, как ваш супруг?

– Да, в отсутствие отца всем управляет Джейсон, но что будет в долгосрочной перспективе, мы пока не знаем. – Она немного задумалась. – Когда умер Фредди, отец уже был морально и физически разбит, а в тот день, когда узнал, перенес инсульт. Так что здесь вы увидите, по сути, безжизненную оболочку. Полностью он владеет только правой рукой.

– Боже мой…

Она смерила Дэвида испытующим взглядом.

– Надеюсь, вы искренни в своих намерениях, мистер Келман, и на самом деле стремитесь вернуть нам Джоди… Даже если это приведет нас всего лишь к ее могиле, то уже во многом поможет искупить зло, причиненное вами нашей семье. Но пока я, сами понимаете, отношусь к вашим мотивам несколько скептически.

Дэвид молча кивнул.

– Папа может показаться овощем, но все понимает. Когда с ним разговариваешь, слышит и пытается ответить. Если он вас узнает, может отреагировать… негативно.

Дэвиду стало не по себе, хотя он и не ожидал ничего другого.

– Не обращайте внимания, – успокоила Ханна. – Говорить буду я.

Внутри дом престарелых «Мерривейл» выглядел современным и светлым. Дородная чернокожая медсестра по фамилии Пауэлл, судя по бейджу на бледно-желтой медицинской униформе, встретила гостей очень приветливо, попросила выключить мобильные телефоны и проводила через вереницу залов, где пожилые люди сидели в креслах, читали или собирали пазлы.

Вновь выйдя на улицу, посетители очутились в просторном дворике с видом на ухоженные сады. Здесь тоже сидели обитатели дома, но еще более немощные на вид. Большинство было в инвалидных колясках, кто-то спал, кто-то медленно передвигался под музыку, доносившуюся из наушников. Некоторые явно не реагировали ни на родственников, которые с ними разговаривали, ни на медсестер, которые сидели рядом и читали вслух.

Ральф Мартиндейл в пижаме и халате неподвижно сидел в тени лаврового дерева, и Дэвид еще издалека был потрясен его изможденной фигурой, редкими, преждевременно поседевшими волосами, слезящимися глазами и серым костлявым лицом.

– Я не стану упоминать, что Джоди может быть еще жива, – предупредила Ханна. – На словах это звучит прекрасно, но мы пока толком ничего не знаем, не так ли? Одному Богу известно, как это воспримет папа с его затуманенным сознанием.

Дэвид чуть отстал, стараясь не подходить ближе, чем необходимо.

Ханна придвинула стул и села рядом с отцом.

– Добрый день, папочка! – произнесла она. – Как ты себя сегодня чувствуешь?

Взглядом Мартиндейл проследил за дочерью. Казалось, он слегка оживился. Рука сжала подлокотник кресла.

– Миссис Булстроуд, принести вашему отцу его обычный блокнот и карандаш? – спросила медсестра Пауэлл.

Ханна кивнула, не отрывая взгляда от отца.

– Извини, папа, я знаю, ты не ждал меня до следующих выходных, но кое-что случилось, и я хочу с тобой поговорить.

Мартиндейл внимательно смотрел на дочь. Вернулась медсестра Пауэлл, подсунула ему под правую руку раскрытый блокнот и вложила в пальцы заточенный карандаш.

– Понимаю, странно поднимать эту тему спустя столько лет, – продолжала Ханна, – но мне интересно, насколько хорошо ты помнишь недели перед похищением Джоди?

Лицо больного вытянулось, хватка ослабла, и карандаш норовил вывалиться рук.

– Прости, но появилась новая информация, и ты мог