бы помочь. Помнишь, как мы читали дневники Джоди и нашли запись: «Нужно обязательно поговорить с папой»? Написано это было девятого сентября, чуть менее чем за два месяца до похищения.

Ральф Мартиндейл оставался неподвижен, но, почудилось Дэвиду, как-то странно напрягся.

– Мне очень неудобно ворошить прошлое, но вопрос важный, поверь.

Больной поднял карандаш и скованно, с видимым трудом нацарапал что-то на странице блокнота. Дэвид наклонился, чтобы разглядеть сбивчивые каракули.

– Давно было, – прочел он вслух.

Мартиндейл не обернулся, продолжая смотреть на дочь.

Ханна кивнула.

– Да, прошло много времени, мы понимаем, но, папа, нужно постараться вспомнить. Приходила ли к тебе тогда Джоди? Спрашивала о чем-нибудь, что ее тревожило?

Старик снова заскреб карандашом по блокноту.

– Джоди… давно нет, – прочел Дэвид.

– Я имею в виду неделю после девятого сентября, – уточнила Ханна. – Обращалась к тебе Джоди с какими-либо конкретными вопросами или проблемами, возможно, связанными с компанией? С чем-нибудь серьезным, важным?

Мартиндейл не сводил с нее взгляда.

– Видишь ли, папа, – продолжала она, – нам рассказали, что девятого сентября того года у Джоди была тайная встреча, не упомянутая ни в личном дневнике, ни в рабочем расписании, – в яхт-клубе «Ройял-Уолласи» с чернокожей девушкой, очень красивой…

По подбородку больного потекла струйка слюны. Медсестра Пауэлл, ойкнув, наклонилась и вытерла ее салфеткой.

– Ральф, это вам о чем-нибудь говорит? – встрял Дэвид, не в силах сдержать любопытство. – Джоди не рассказывала о той встрече?

Мартиндейл скользнул по нему пустым взглядом и вновь уставился на дочь.

– Ну как, папа? Общалась тогда Джоди по работе с кем-нибудь подходящим по описанию?

Пальцы его вдруг сжались, комкая страничку блокнота.

– Спросите, знакомо ли ему имя Святая Бригитта? – подсказал Дэвид.

Глаза больного остановились на нем и прищурились. Казалось, впервые Мартиндейл осознал, кто перед ним. На губах снова показалась слюна, по иссохшему телу пробежала дрожь.

– Папочка, не волнуйся, пожалуйста! – поспешно вставила Ханна. – Ты ведь помнишь Дэвида Келмана, он тогда писал о похищении Джоди. Теперь он нам помогает, хочет найти ее…

Мартиндейл судорожно сжал карандаш и принялся яростно строчить что-то на чистой странице.

– Я не уверена, что стоит продолжать, миссис Булстроуд, – вмешалась медсестра Пауэлл. – Он редко так реагирует, а с его повышенным давлением…

– Папа, тебя что-то тревожит, – продолжала Ханна, не обращая внимания. – Попробуй это записать.

Трясясь всем телом, Мартиндейл комкал одну страницу за другой, бросал под ноги и вновь царапал карандашом, пуская слюну.

– Миссис Булстроуд, я думаю, на сегодня достаточно!

Ханна разочарованно откинулась на спинку стула.

– Прости, папа, но мы должны были попробовать. Я так хотела, чтобы ты понял, насколько это важно.

Поднявшись, она коснулась губами его седых волос, прежде чем медсестра укатила кресло прочь. Дэвид тем временем подбирал смятые бумажки, пытаясь их прочесть.

– Я уж было подумал, что у нас получилось, – сказал он.

– Что, ничего полезного?

– Пара невнятных упоминаний яхт-клуба… и моего позора. Впрочем, ничего лучшего я не заслужил.

Он не стал озвучивать последнее послание от Ральфа Мартиндейла:

ЗАРАБОТАЛ – НАСЛАЖДАЙСЯ,

]ТВОЮ МАТЬ!

Глава 38

Влетев в дверь от сильного толчка, Нушка пошатнулась, ударилась плечом и рухнула на пол. Дверь за спиной с грохотом захлопнулась, и наступила кромешная тьма.

Вначале Нушка скорее опешила, чем испугалась. Она уже и забыла, когда кто-то поднимал на нее руку. Но чем дольше длились безмолвие и мрак, а зловоние гнили забивало ноздри, тем больше удивление уступало место леденящему ужасу.

– Сейбл! – крикнула она в панике, кое-как поднявшись на ноги. – Сейбл, ты что творишь?! – Снова тишина, темнота вокруг. – Черт возьми, это уже не смешно!

Где-то слева послышался приглушенный злорадный смешок.

Нушка шарахнулась в сторону, вновь ударилась о стену, но устояла на ногах. Что-то пробежало по левой ступне. Она с визгом подскочила и бросилась вперед, держась за стену. Нащупала проем и вошла в него, споткнувшись о порог.

Судя по ощущению, она оказалась в комнате. Здесь явно был кто-то еще: из дальнего угла доносилось приглушенное хриплое дыхание. Оно звучало совсем не по-человечески, скорее по-звериному.

В ужасе Нушка бросилась назад, но трухлявые доски хрустнули под ногами, и она снова чуть не упала. Сиплое дыхание обдало правое ухо, и она с истошным криком отскочила вбок и рванула назад, в коридор. Не успев толком понять, куда шагает, Нушка свалилась на пол и покатилась вниз по ступеням крутой деревянной лестницы. Замерев у подножия, села и ощупала землю вокруг, усыпанную обломками кирпича. Все тело ныло от ушибов, но выяснять, не сломано ли что-нибудь, было некогда.

Вновь раздался злорадный смешок, теперь справа. Нушка вскочила на ноги, но во тьме так и не смогла ничего рассмотреть. Тяжелое сопение меж тем приближалось откуда-то сзади. Попытка достать телефон не увенчалась успехом: карманы куртки были пусты. Выронила при падении? Нушка вслепую отступила, пытаясь вернуться к лестнице, но нащупала лишь стену, склизкую и неровную, в трещинах и струпьях гниющей штукатурки.

Наступила мертвая тишина: хриплое дыхание смолкло так резко, будто кто-то повернул выключатель. Нушка таращила глаза в темноте.

А затем вдруг кто-то и впрямь щелкнул выключателем, и вспыхнул свет. Ослепленная, Нушка прикрылась ладонью. Когда глаза перестало жечь, Нушка увидела, что свет исходил от лампочки, свисающей на проводе с потолочной балки. Перед ней неподвижно стоял человек и глядел в упор. Он был в джинсах, черной толстовке с капюшоном и красной кожаной маске.

Нушка рванула прочь, но путь назад преграждали женщины – семь или восемь, все ярко одетые и накрашенные. Несмотря ни на что, она готова была обратиться к ним за помощью, но каждая подняла оружие! Взгляд журналистки в отчаянии заметался между ржавой трубой, ремнем с тяжелой пряжкой, ножом Антуанетты и ржавым штыком.

– Прошу вас… Я ничего плохого не сделала… – пролепетала Нушка.

– Не сделала пока, – послышалось за спиной.

Нушка обернулась. Маска шагнула вперед, пригнувшись, словно гиена, и выставив вперед кулак в черной кожаной перчатке с надетым кастетом.

– И уже не сделаешь, – зловеще добавила она с резким северным акцентом. – После того, как мы с тобой разберемся.

Остальные женщины рассредоточились, окружая.

– Насчет Ойи все вынюхивала, – буркнула одна, в которой Нушка узнала Марию из кафе, – и ее знакомых!

Коза неблагодарная! Вот и угощай таких кофе. Но, прежде чем Нушка успела возмутиться вслух, кто-то – судя по запаху дешевых духов, уже другая – подскочила сзади, накинула ей на шею петлю и туго затянула, так что Нушка закашлялась.

– Ах ты, сучка! – прошипела Маска, подходя вплотную. – Спрашивать про Ойю – это еще пускай, но зачем тебе ее подружки?

– Зачем? – подхватили другие голоса. – Что ты от