Сотников демонстративно, всем корпусом повернулся к Егору.

– Ну ничего общего, правда? – ехидно поинтересовался он.

– Эй! – возмутился Снейк басом.

– Резаный! Твой, как ты выразился, друг Змей выложил инфу об особенностях мальчика буквально первым встречным.

– Эй! – гневно вытаращился Снейк.

– Мне это, допустим, фиолетово, – не обращая на него внимания, пожал плечами Волк. – Живете с мутантом – дело ваше.

Снейк молниеносно дернул затвор и приставил ствол ко лбу Сотникова.

– Волчара, ну вот нафига ты нагнетаешь? – скривился расстроенный Никита. – Хорошо ведь все было!

– Сегодня – да. Повезло. – Волк оставался абсолютно невозмутимым. – Нам действительно инфа о необычном мальце никуда не облокотилась. Как и координаты вашей точки сбора. А что дальше? Вряд ли Змей собирался вести с Дерзкой душещипательные беседы под этим навесом, ведь так? Значит, вы отвели бы гостей в свое логово. Мужики, скажите честно: вы охренели?

– Туше! – недобро ухмыльнулся Резаный.

Ну всё. Волк нарвался. А ликвидируют нас всех.

– Между прочим, – обиженно сопя, сказал Снейк, – Мунлайт считал, что за такими, как Егорка, будущее. Он – дитя Зоны!

Вояка вздернул брови:

– Мунлайт так считал в приватном разговоре с тобой или он транспарант вывешивал и в мегафон об этом орал? – Сотников поднял руку и пальцем отвел ствол от своего лица. – Ты был его напарником. Знаешь его лучше многих. Здесь все, наверное, в курсе, что Мун любил потрепаться. Но скажи мне, Змей, был ли Мун при этом треплом?

– Харэ! – выставил ладонь Резаный. – Каким был Мунлайт – тайна сия велика есть. Иногда он такие коленца выкидывал, что у тебя, Волк, уши в трубочку свернулись бы, если бы я рассказал. Но я не стану рассказывать, поскольку ты прав: трепать языками надлежит поменьше. Что касается болтливости Змея – его можно понять: он Егору заменил отца. Да и мать, погибшую в один день с Муном, тоже, считай, заменил. Змей своим сынишкой неистово гордится, оттого и похвастался тебе, знакомому бродяге, как похвастался бы любой родитель дневником с пятерками. Ты этого не оценил – что ж, прискорбно. Зато ты указал нам на проблему. – Резаный зыркнул в сторону Снейка, и этот его короткий взгляд обещал «Деду Морозу» как минимум добрую взбучку. – За это спасибо. Проблему мы проработаем. И еще в одном ты прав, Волк: безопасность локации превыше всего. Поэтому в свое, как ты выразился, логово мы вас не приглашаем. Да и в целом вам здесь не рады. Так что ступайте себе подобру-поздорову.

– Но… – вскинулась я.

– Я все сказал! – рыкнул глава группировки.

– Дядя Резаный, подожди! – подскочил мальчишка. – Так нельзя! Она… Она же своего папу никогда не видела.

– И что мне теперь, расплакаться?

– Просто подожди, – серьезно сказал Егор и повернулся ко мне. – Он был хороший. Я покажу. Дай руки!

Я нерешительно протянула ему открытые ладони. Грязные, блин блинский! Неудобно как-то. Но ребенок, не обращая внимания на грязь, схватился своими тонкими пальцами за мои, сжал… И в голове вспыхнул целый калейдоскоп картинок!

Вот я как будто наблюдаю за двумя мужчинам откуда-то сверху, через прореху в потолке. Один из них определенно Снейк, а другой… Крепкий, седая бородка подковкой, наглая ухмылка и неизбывная тоска в глазах. Отец? Это и есть мой отец? Его образ серьезно отличался от того, к которому я привыкла, разглядывая фото. И как только бармен признал в том парне со снимка вот этого прожженного жизнью сталкера?

Вот Мунлайт поднимает глаза – и будто бы видит меня, хотя я понимаю, что смотрит он на Егора, прячущегося за гнилыми стропилами.

Вот я ковыряю ножом кору дерева, а поодаль, на улице, тихонько разговаривают двое. Слов не слышно, но я-Егор в курсе, что говорят обо мне. А потом Мунлайт, похлопав Снейка по плечу, идет в мою сторону, опускается на корточки и отдает мне свой кинжал. «На память», – читаю я по губам. И я точно знаю, что с того момента и до сих пор это взрослое оружие с блестящим отточенным лезвием всегда при мне, даже когда ложусь спать.

Вот снова лачуга, только я уже не на чердаке, а внутри, стою на деревянном полу и протягиваю отцу ключ. Отец почему-то ворчит и не хочет брать, а я-Егор пытаюсь его убедить. Затем в моей руке появляется пистолет. Я впихиваю Мунлайту этот старенький «макаров», и отец задумчиво взвешивает его на ладони.

– А вот тут он похоронен, – доносится откуда-то издалека тонкий мальчишеский голос, и я вижу два холмика с рукодельными крестами из двух палок, перемотанных бечевкой. – Его могила слева. А рядом похоронена моя мама.

– Ее звали Натальей, – врывается в уши густой бас Снейка. – Хорошая была женщина. Мун ей очень нравился. Они могли бы стать парой, и все бы у них получилось…

Укол ревности. Я дернулась, и наваждение сгинуло. Какая женщина, какая пара?! А как же мама?! И тут же я резко мотнула головой, отгоняя эту бредовую мысль. Откуда она вообще взялась? Я ведь и не собиралась снова свести своих родителей. Возможно, мама никогда бы и не узнала, что я его нашла… Вот только я его не нашла, опоздала!

Опустившись на колени, я притянула мальчика к себе, обняла крепко-крепко. Господи, какой же он худой! Какие хрупкие, совсем еще детские плечики!

– Спасибо тебе, Егор! – шепнула тихонько, ощущая, как по щекам градом катятся невыплаканные за много лет слезы.

Если бы Мунлайт и Наталья остались живы и если бы у них и впрямь все сложилось – я смогла бы назвать этого мальчишку своим сводным братом.

Глава 22

– Иногда мне кажется, что ты задался целью поссориться со всеми в Зоне, – пробормотала я, укладываясь спать.

В кои-то веки мы ночевали в меблированной квартире, и пусть софа и диван были совсем ветхими, с истлевшей и поеденной мышами обивкой, все-таки это были настоящие, «домашние» предметы интерьера, а не солдатские панцирные койки и не спальные мешки. Впрочем, в последние ночи мы вообще спали черт знает где и черт знает как. И я искренне надеялась, что хотя бы сегодня удастся как следует отдохнуть.

Волк завозился, поворачиваясь на бок, чтобы лучше меня видеть; диван на другом конце комнаты жалобно скрипнул под непривычным весом.

– По-твоему, я должен быть деликатным и молчать, когда вижу вопиющие косяки? Лишь бы не расстроить кого-нибудь типа Снейка или Резаного? А если бы мы и впрямь были «засланными казачками», а наш рассказ о походе на кордон – легендой? Ты ведь понимаешь, что настоящая, профессиональная разведгруппа именно так и выглядела бы, как мы,