и историю имела бы в запасе убедительную – вплоть до «ах, мы оказались вне закона, про нас рассылка на ПДА была, на нас теперь охотятся бывшие товарищи»? Представь, что «Чести» для чего-то понадобилось бы ликвидировать эту мини-группировку. Сейчас мы бы уже несли Ворону весьма интересные сведения о численности и месте дислокации.

– Не несли бы, – возразила я вяло. – Во-первых, это была не вся группировка: мы наткнулись – причем не специально! – лишь на ту ее часть, что была в рейде в Мертвый город. Что они тут делали, куда и для чего направятся потом – мы не выяснили.

– Так мы и не выясняли! – фыркнул Сотников. – А если бы у нас была такая задача – вытянули бы из того же Снейка, ненароком переводя беседу с темы на тему.

– Пусть так, – не стала я спорить. – Зато есть «во-вторых». Если бы у нас было задание вытянуть какие-то секретные сведения – нас бы тут же вычислил Егор. Ты же помнишь: он нас вырубил, а потом прочитал мои мысли и сообщил своим, что я… Короче, что мы не враги. А были бы мы врагами – он бы аналогичным образом это узнал.

Вояка тяжко вздохнул.

– Это всё частности. А я говорил в общем и целом. Бесит меня, когда дисциплина на нуле, а регулятор болтливости выкручен до предела. Ну придут в следующий раз не трое, а три десятка – много ли твой Егор навоюет? А если снайпер?

– К-какой снайпер? – вздрогнула я, вспомнив, как поймала плечом пулю неведомого стрелка. Кто это был, откуда и зачем по мне выстрелил – я до сих пор не поняла.

Сотников снова заговорил с раздражающей меня интонацией взрослого, объясняющего ребенку элементарные вещи:

– Мира, ты ведь в курсе, что клан «Честь» всеми силами стремится избавить человечество от заразы Зоны? Уничтожение мутантов буквально прописано в их идеологии. Представь, что мы попались «чеснокам». Если нас не пришьют сразу же, то приволокут на допрос к Ворону. Пыток ты конечно же не выдержишь…

– Ой, всё!

– Хорошо: я не выдержу пыток и выложу Ворону все о необычном мальчике и его сверхспособностях. Ворон не дурак, рисковать рядовыми бойцами не станет, пошлет снайперскую группу. А та под шумок может не только мутанта положить, но и пару-тройку парней Резаного. Ты их видела? Половине едва-едва восемнадцать исполнилось.

Я немножко подумала, отмечая про себя, что мозг уже начинает засыпать.

– Ди-им, – зевнув, протянула я, – а тебе-то что с того? Допустим, мутантов ты и сам терпеть не можешь. А с чего вдруг ты за парней Резаного переживаешь?

Волк снова вздохнул, театрально иллюстрируя свое безграничное терпение.

– Веселый, ты там как? Ответишь Дерзкой?

– Я пока думаю, – донесся из прихожей голос Никиты: ему первому выпало дежурить этой ночью.

Я приподняла голову с подушки, похлопала глазами.

– О чем он думает? Никит, о чем ты думаешь?

– О будущем он думает, – ответил Волк, усмехнувшись. – К «Воле» у Веселого душа не лежит, он сам нам говорил. Возвращаться в «Честь» – не вариант. «Пьедесталовцы» – это вообще за гранью. А быть одиночкой… Это мне будет комфортно одному. В крайнем случае – в паре с Угрюмым. А Веселый у нас – животное коллективное.

– Но-но! – возмутился Никита, хотя по голосу чувствовалось: сейчас заржет!

– Блин, ребята! – Я села на софе от изумления. – Мне кажется или разговор ведет к тому, что Веселый собирается примкнуть к группе Резаного?

– Ну наконец-то доперло!

– А… Да когда вы успели это обсудить-то?!

– Мы не обсуждали, – хмыкнул Сотников.

– А… А как же ты тогда понял, что Никита вернется к ним?

– Ох, Мира, Мира… – сокрушенно покачал головой вояка – и вроде бы не выпендривался, а реально сокрушался. – Некоторые вещи сталкерам объяснять и обсуждать не требуется – и так все ясно. А если кому-то не ясно, то… Я с самого первого дня говорил: тебе здесь не место, ты другая, тебе необходимо вернуться на Большую землю. Уверен, там ты все схватываешь на лету и с полуслова.

– Душнила! – обиделась я, но тут же спросила: – То есть, получается, ты обеспокоился безопасностью группы Резаного, потому что переживаешь за Веселого, который планирует примкнуть к ним в будущем?

– Он мне жизнь спас, – пожал плечами Волк. – Возможно, если бы все сложилось иначе, я бы об этом даже не задумался. Впрочем, если бы все сложилось иначе – мы бы сейчас не были в такой заднице. Всё, спи.

Я честно попыталась заснуть, да меня и не надо было уговаривать – я устала и переволновалась как никогда. Но именно в этот момент, за какое-то мгновение до того, как я окончательно отрубилась, в голове сформировалась новая и совершенно нетипичная для меня идея.

* * *

– Планы меняются. Отведите меня к Пьедесталу, – заявила я утром, сделав первый глоток кофе.

Сталкеров будто ударили. Один дернул головой, словно пропустил хук в челюсть, другой закашлялся и согнулся, как если бы ему в солнечное сплетение прилетел апперкот.

– На фига? – спросил Веселый, вытаращив глаза.

– На экскурсию, блин! – рассердилась я.

Нет, ну в самом-то деле! Вчера почти убедили меня в том, что без лишних слов умеют делать сложные выводы, а теперь тупят!

– Никто не знает, где именно находится Пьедестал, – медленно проговорил Волк, – это во-первых. Во-вторых, нет никаких доказательств, что он действительно исполняет желания и поможет тебе вернуть Мунлайта.

А. Нет. Не тупят.

– Слушай, ну я же не дура и мне не десять лет, чтобы верить в сказки, – доверительно сообщила я. – Но я должна убедиться в том, что испробовала всё, использовала все возможности. Как раз потому что не дура и мне не десять лет. Пьедестал имеет влияние на Зону?

– Имеет, – нехотя ответил Волк.

– Большое?

– Огромное! – Он явно начал раздражаться. – Он – виновник всех Выплесков и мутаций, он порождает смертельные ловушки и ежегодно губит десятки, а то и сотни сталкеров! Вот какое у него влияние. И, к слову, вот это как раз доказано!

– Мира, – тихонько позвал Никита, перетягивая на себя мое внимание. – Ты же сама потешалась над этой легендой, буквально насмехалась над верой сталкеров в божественную сущность Пьедестала.

– Да помолчите вы оба! – психанула я. – Мне все это известно – и про Выплески, и про порождения, и про кривую сталкерскую мифологию. Ребят, ну подумайте! Вы сами рассказывали мне и о пространственных аномалиях, и о хроноловушках, и еще про целую кучу физических парадоксов. Все это Пьедестал создает и перетасовывает спонтанно и самопроизвольно. Но что, если отыщется возможность перехватить управление этими процессами, сделать их контролируемыми?

– Бред! – фыркнул Веселый.

– Может, и