– Продолжай, девочка.

Я потрясла головой, отгоняя образ свирепого Деда Мороза, который только что едва не пристрелил своего «новогоднего эльфа».

– Я не знаю, что сказать, – дернула я плечом. – Полгода назад в моей жизни начался сложный период. Это не значит, что вся моя предыдущая жизнь была карамельной, но в начале осени сделалось совсем мерзко. Мне остро потребовались поддержка и определенность. Да, я долго запрягала, а следовало бы сразу же подумать об отце: кто, как не он, мог бы стать мне опорой? Возможно, дал бы мне пару дельных советов по жизни. А может быть, мне удалось бы уговорить его вернуться со мной за Периметр…

Кто-то рассмеялся, кто-то выругался, а Снейк шумно и протяжно выдохнул, и даже его могучие плечи скукожились, точно сдувшийся воздушный шарик.

– Что я не так сказала? – напряглась я.

– Все так, девочка… – задумчиво проговорил Снейк. – Я предлагал ему остановиться. Переосмыслить. У нас с ним тогда тоже начался… период. Надо было уходить! – Бородатый сокрушенно мотнул крупной головой. – И Мунлайт почти согласился со мной. Согласился покинуть Зону. Почти… Может, как раз тебя и не хватило. Вдвоем мы бы точно его уговорили.

Меня пробрала дрожь. Выводы Змея были настолько созвучны моим переживаниям по поводу того, что я опоздала, что хоть вой.

– Он… – шепнула я, сглотнув горький комок. – Он точно погиб?

– Я вынес его тело вот на этих руках. – Снейк продемонстрировал широкие ладони. – Если захочешь, я покажу его могилу. Почтишь память.

– Так, ну всё! – не выдержал еще один из мужчин. – Пора! Решайте, что делать с этими, и надо идти. Нам нужно быть в точке встречи через… – он посмотрел на часы, – …восемь минут. Опоздаем – сам будешь разбираться с Резаным!

– А что тут решать? – удивился бородач. – Верните им оружие, и пускай идут куда шли.

– Но я хотела бы больше узнать об отце! – взмолилась я и обернулась к Волку и Веселому. – Я ведь даже не знаю, как он погиб. Ребят, один день ничего ведь не решит?

* * *

Неудивительно, что местом сбора была назначена детская площадка между двумя трехэтажными «малосемейками» – она отчего-то внушала страх. От покосившихся турников и сломанных качелей, от песочницы, занесенной напа́давшей за много лет листвой, от обветшалых подъездов и обшарпанных стен с бездонными провалами окон – буквально от всего тут веяло тленом и холодом. А с учетом тумана от этого места хотелось держаться как можно дальше. То есть расчет был на то, что чужой сюда не зайдет, а если и зайдет, то не задержится.

Мы остановились возле большого навеса, под которым раньше хранились то ли ве́лики и санки, то ли садовый инвентарь. Не успели мы укрыться под ним от мороси и кое-как разместиться на раздолбанных деревянных ящиках, как вдруг буквально со всех сторон послышался лязг затворов.

– Спокойно, спокойно! – повысил голос один из сталкеров. – Резаный, это мы! Свои!

– Свои – да не совсем, – хрипло ответила темнота. – Чужаками пованивает, Комбез.

– Ну ты это… не гони, товарищ! Вдруг мы не чужаки, а гости дорогие?

– Веселый? – хмыкнул невидимка. – Узнаю́ твою подачу материала. Вот только пересекались мы с тобой всего пару раз, товарищ. Ты нам никто, и звать тебя «чеснок». Остальных вообще впервые вижу.

– Дядя Резаный, они и правда свои! – вступился за нас Егор. – У них нет плохих мыслей. Ну только у…

– Продолжай.

– Второй дяденька мысленно ругается на дядю Змея.

– По поводу?

– А ты покажись, представься, как правильный бродяга, – в традиционной грубоватой манере вклинился вояка, – я тебе и сам расскажу, по какому поводу ругаюсь.

Включились фонарики, слепя нас, и со всех сторон из кустов и из-за прочих укрытий выступили с полдюжины парней с автоматами на изготовку. Я не сомневалась, что и вне поля нашего зрения остались еще бойцы, контролирующие происходящее и окрестности. Если бы не расположение Снейка и Егора, я бы уже очень сильно напряглась.

Вперед вышел мужчина лет пятидесяти с уродливо зажившим шрамом на щеке – это стало отчетливо заметно, когда один из фонарей случайно мазнул лучом по его фигуре.

– Ну? Так лучше? – хрипло спросил он, глядя на Сотникова в упор. – Меня зовут Резаный, а эти ребята, – он круговым движением руки очертил пространство возле навеса, – члены моей группировки. Теперь представься сам и поясни, какие у тебя претензии к нашему другу Змею.

– Другу! – фыркнул вояка, убирая руку с ФН и отпуская винтовку свободно болтаться на ремне. – Я Волк, вольный сталкер… с недавних пор. К клану «Честь» мы уже не имеем никакого отношения. Точнее, клан теперь разыскивает нас не то как ренегатов, не то как преступников – вот такие у нас с «честными» теперь отношения.

– За дело разыскивают?

– Не без этого, – кивнул Волк, – но объяснять в подробностях – долго и скучно.

– Да меня и так устраивает, – согласился Резаный. – Кабы ты «Воле» дорожку перебежал, я бы, может, и задумался… Впрочем, это наши тараканы, не ваши. Излагай дальше.

– С Веселым ты вроде как уже знаком. А это – сталкер-новичок Дерзкая. Хотя в статусе сталкера ей не долго осталось ходить: мы как раз провожаем ее на кордон.

– Соскучилась по Большой земле? – усмехнулся Резаный.

– Не нашла здесь того, что искала, – возразила я.

– А точнее – «кого», а не «что», – кивнул Волк. – Твоему мальцу и так все известно, так что нет смысла скрывать. Дерзкая – дочь покойного Мунлайта. Пришла в Зону в надежде отыскать его. И только на днях узнала, что Мун погиб.

– Как печально, – проговорил Резаный, и мне не удалось распознать интонацию. Вроде бы не издевка, но и искренностью от этих двух слов не пахло. – Ну что ж, пока все понятно: если вам нужны были подробности о Мунлайте – вы пришли по адресу. Последние недели своей жизни он провел по большей части с нами. Уходил, возвращался… Правда, я теряюсь в догадках, как вы нас нашли в Мертвом городе, но не суть. Так какие же претензии к Змею? Они с Муном были напарниками. Вместе… э-э-э… попали к нам. Вместе… э-э-э… жили.

– Пленниками были! – подсказал хмурый Снейк.

– А кое-кто еще и пациентом! – парировал Резаный.

– Экие у вас тут… кульбиты! – хмыкнул Веселый в сторонку.

– Претензия! – напомнил глава группировки, и по тону я поняла, что терпение его подходит к концу. Оставалось надеяться, что Сотников тоже расслышал недовольные нотки и не станет тянуть и нарываться.

– Скажи-ка, – вкрадчиво начал вояка, – доводилось ли тебе сталкиваться на просторах аномальной территории с деструкторами? Их еще мозголомами кличут.

– Положим, – прищурившись, кивнул