что его задача найти Создателя, а Лаки не часть квеста]

– Разве могу я его просто бросить? – отвечал Ён. – О какой человечности тогда говорить? Всю жизнь потом буду гадать, что с ним и как.

[<Учитель> гордится выборами Ёна, хотя и выражает беспокойство о современной реальности]

[<Благой Вестник> уверен, что спасение Лаки воздастся Ёну]

[<Бессмертные> соглашаются, что таков Путь]

Ён издал протяжный от безысходности вздох, вися на изогнутой над прудом иве, и продолжил болтать рукой в воде и наблюдать за расходящимися кругами.

Там же, по пояс в пруду, стояли стражники, готовые ловить господина, а слуги на берегу уже приготовили сухие одежды, лишь бы наследник не заболел и не охрип перед важным выступлением.

– Господин Хэ, – Ук жалостливо застонал где-то за спиной, – пора собираться к вашему выступлению.

Ён промычал что-то недовольное, после чего повалился с дерева, позволяя себя поймать, словно рок-звезду, и отнести на берег.

В павильоне Ёна быстро переодели в роскошные одежды, которые, следовало признать, ему шли, после чего он направился к воротам, где уже ждал отец. Тот аж лоснился от удовольствия. Несмотря на то, что они стояли в обширном внешнем дворе, стены будто сузились для Ёна, а ему стало душно. Корея Трёх государств всё больше ощущалась ловушкой, в которую он сам забежал, и крышка должна была захлопнуться вот-вот.

Большой церемониальной процессией они вышли из особняка. На День благодарности Духам, как выяснилось, был запрещён любой транспорт, требовалось обязательно идти пешком. И в окружении не менее чем пятидесяти стражников шли члены семьи Хэ. Впереди отец с матерью, позади Ён и сразу за ним их личные слуги, в частности, Ук, несущий трёхногого пса на руках.

Толпа на улицах стояла по сторонам дороги плотно, имитируя каменные стены поместья. Люди замерли, вытянув шеи, и словно бы высосали весь воздух. Духота усиливалась.

Ён плёлся, угрюмо смотря под ноги и совершенно по-детски подпинывая камушки по дороге. Сбежать всё ещё не представлялось возможным.

– Разойдись! – над стройными рядами процессии раздался громогласный призыв. – Его Высочество Ёк Кичхоль хочет пройти!

Стражники тут же расступились, образуя коридор между Кичхолем и семьёй Хэ. Ён обратил внимание, что приветственный поклон отца и матери не был слишком глубоким. Всё-таки даже королевский чин порой значит меньше, чем деньги. Его семья, очевидно, манипулировала властью в Пэкче, поэтому, наверное, Кичхоль сначала относился к нему с насторожённостью.

Ёк Кичхоль, впрочем, не придал значения неуважению его родителей, отвесив им не менее пренебрежительный поклон, и подошёл напрямую к Ёну.

– Дорогой друг, – обратился он. – Приглашаю тебя навестить меня сразу после церемониальной части праздника.

Липкий страх пробежал по загривку Ёна. Шея вспотела. Крышка ловушки будто продолжала закрываться.

Ён почувствовал, как доволен был отец приглашением принца. Его цель исполнилась. Уже сегодня Ён сможет украсть печать и стать причиной исчезновения Пэкче. Получается, Хэ Ён войдёт в историю не как изобретатель алфавита, а как предатель государства.

– Ваше Высочество Ёк, я премного благодарен, но мне нужно будет отпраздновать с родителями…

– Глупости, – тут же перебил отец. – Ты найдёшь время, чтобы посетить уважаемого принца Пэкче.

Их взгляды схлестнулись. Было не лучшее время устраивать сцену, поэтому Ён выдавил из себя улыбку.

– Буду рад, Ваше Высочество.

Ён уважительно склонился. В университете действовали одни правила общения, но за пределами него роли у всех были другие. Ёк Кичхоль был принцем Пэкче, семья Хэ была главными соперниками королевской семьи. А Ён… пришельцем в этом мире, которого насильно пытаются заставить участвовать в местных распрях.

Но он не будет, подумал Ён, глядя в спину уходящему принцу. Нужно будет найти способ сбежать после праздника.

Бух. Бух. Бух.

Барабаны внезапно загрохотали со всех сторон. Где-то впереди заиграла флейта, но её утончённую мелодию быстро заглушили сотни шагов и выкрики служек.

– Духи! Духи прибыли!

Небо почернело, и Ён поднял голову. По крышам прыгали человекоподобные существа, которых отличала от людей неправильно скомбинированная одежда и ханбоки с запахом налево. В воздухе вились крылатые духи (был даже конь с крыльями!) – они тоже прибыли на День благодарности Духам. По крайней мере, те из них, кто могли внимать стихам.

Рядом с процессией Ёна мягко приземлился инмёнджо – тот самый человек-птиц, с которым Ён пытался познакомиться в купальне. Существо сложило крылья и посмотрело прямо на него.

Отец с матерью замерли. Толпа притихла. Мифические существа редко выбирали какого-то смертного для общения.

Инмёнджо склонился ближе.

– Хороший д-друг, – хрипло произнёс он. – Твой маленький человек скоро перестанет существовать.

Ён не успел задать ни одного вопроса – птица уже расправила крылья и взмыла в небо.

– Господин Хэ, прошу вас, – Ук вежливо, но настойчиво дёрнул его за рукав. Трёхногий пёс тревожно залаял. Успокаивающе потрепав его по холке, Ён с неохотой последовал за Уком обратно в строй.

Но шёл он, почти не ощущая земли под ногами. Мысли прыгали с одной на другую, шестерёнки крутились в полную мощность. Ему нужно было бежать прямо сейчас, он больше не мог оттягивать этот момент.

Но как?

Голова дёрнулась в сторону. Он быстро окинул взглядом улицу. По бокам – толпа, вокруг – стража, слуги – позади, а впереди – отец, который то и дело кидал на него взгляд: «Не смей опозорить меня».

Хоть какая-нибудь лазейка! Думай, голова, думай!

ГРОХ-грях! ТХУК! Бух!

Грохот ударил по ушам, сотрясая воздух. Голоса стихли на полуслове, а затем все подняли головы. По черепичным крышам домов ползла огромная многоножка. Не милое сказочное создание, а подлинный кошмар: жилистое, длинное буро-чёрное тело, покрытое хитиновыми пластинами, с десятками быстрых цепких ног. Её пасть раздвоилась, и в следующий миг она прыгнула вниз – на человека.

– Это же многоножка квеогон! – послышались крики. – Берегись! Её яд смертелен!

Многоножка вцепилась человеку в голову, а после изогнулась, дёрнулась, раздался мерзкий чавк, и ножки понесли её в толпу.

Ёна и его отца тут же окружили стражники, встав живым щитом. Они приготовили талисманы, которыми синхронно обмотали рукояти.

– Назад! Отступаем! – выкрикивали они.

И тут план у Ёна возник. Сомнительный план. Рискованный.

Попросту тупой.

Но идеальным его делало то, что это был его единственный план.

– А можно мне лассо? – обратился он к Разработчикам.

[<Благой Вестник> запереживал, что использовать их возможности прямо сейчас будет опасно]

– Ещё более опасно будет, если я не выберусь отсюда!

[<Бессмертный Шестнадцать> согласен, что уже пора двигаться дальше, он и забыл, как в древней Корее мало развлечений и много церемоний]